— Ну типа она так тебя испугалась, что обложилась памперсами. Чушь конечно! Но ее доставали конкретно. Злые у нас люди какие-то. Ничего не прощают.
— Вот значит как… я не знала. — Лэйя задумчиво покивала. — А вот все говорят, что судей подкупили. Это правда?
— Думаю, что да. Потом разбирали ее прокат, очень много накинули, баллов десять минимум. Тут без вариантов.
— То есть, она знала об этом?
Катя аж глаза выпучила. — Шутишь что ли? Нет конечно! Это же уголовная статья, взятка. Неужто Лещ ей такое расскажет? Ничего она не знала. Откуда?
Лэйя молчала, погрузившись в неприятные размышления. — Ну вот, кажется я опять… погорячилась.
И вдруг спросила. — Катя, а ты в богов веришь?
— В каких еще богов? Бог-то вроде один.
— Я оговорилась. В Бога веришь?
Она пожала плечами. — Не знаю, не думала об этом. Мама моя верит, отец нет. А с какой целью интересуешься? Зачем это тебе? Сектантов наслушалась каких-нибудь?
— Нет, я о другом. Вот если бог есть… все что происходит — по его воле?
— Ну ты и вопросики задаешь! — Катя поцокала языком. — Это наверно не ко мне. Но вообще, по идее да. Те кто верят в него, считают, всё что в мире делается — это он… делает. Ты ведь слышала, что «На все воля Божья»?
— Слышала. То есть, если человек ошибся — это не его вина?
— Получается что так. — Катя ахнула. — Поняла! Ты накосячила? И теперь оправдание ищешь? Колись, что за косяк?
Лэйя призадумалась, затем произнесла. — Да вот, с парнем моим. Это же я его прогнала. Теперь жалею об этом. А уже поздно, не вернуть.
— Всё ясно с вами. — Катя зевнула. — Что-то глаза слипаются. Давай спатеньки? Завтра тренировка с утра, надо выспаться.
— Угу, давай.
Она погасила свет и улеглась, накрывшись одеялом до пояса. Последняя мысль перед отключкой была: — Если что, в следующий раз надо не горячиться, а хорошенько обдумать-взвесить. Боги конечно решают, но они слишком высоко и могут всего не знать…
18 января 2019. Областная больница, конец рабочего дня.
В ординаторской хирургического отделения было оживленно. До конца рабочего дня оставалось двадцать минут. Почти все медики уже закончили текущие дела и занимались кто чем. Лебедев сидел за компьютером, занося коррективы в базу. Селезнев негромко разговаривал по телефону с женой. Закончив, положил аппарат на стол. Лерман отсутствовал — он находился в отпуске. Глухов тоже уткнулся в экран, изучал фотки своей девушки, с лыжного курорта. Потом поднялся и пошел в туалет.
Алатэ как обычно сидел в любимом угловом кресле, с наушниками на голове. Как в старые добрые времена. Вот только глаза уже не закрывал. Вид коллег больше не вызывал у него отторжение. Как-то постепенно он… не то чтобы стал считать себя одним из них, но по крайней мере, люди уже не казались ему «фантомами», несуществующей исторической пылью. Он здесь, с ними, надолго — это данность, которую нужно принять.