Десять лет назад, в ночь Великого Противостояния, жрица Лунного Истока прокляла род Ночных Охотников.
За гордыню князя Кайрена, посмевшего отвергнуть дар богини, она вылила на алтарь чашу с кровью луны. К рассвету мраморные залы древнего города опустели. Люди исчезли, а их князь стал тенью, запертой в теле черной пантеры.
Единственным напоминанием о том, что под густой шерстью бьется человеческое сердце, остались глаза — два осколка бирюзы, в которых медленно кристаллизовалась его угасающая магия.
Мирослава Зимина не верила в проклятия. Она верила в плотность пород, азимут и старый латунный компас, который болтался на шее, путаясь в лямках разгрузки.
— Слева, тридцать метров, — бросила она в рацию напарнику, смахивая со лба пот. — Базальт здесь неестественный. Слишком гладкий для эрозии.
Спустя секунду тишину Саянского хребта разорвал треск автоматной очереди. Наемники "Черного квадрата" — частной военной компании, которая очень хотела заполучить данные Славы о тектоническом разломе, — появились из-за скального выступа.
Слава не была воином, но годы экспедиций научили ее главному: бежать нужно не туда, куда удобно, а туда, куда не ждут. Она рванула в расщелину, куда не полез бы ни один здравомыслящий человек — в узкий каменный мешок, заваленный острыми глыбами.
Выход отрезали. Слава вжалась в ледяной камень, нащупывая в кармане рукоять геологического молотка. Шаги приближались.
Тень слева сгустилась раньше, чем наемник успел нажать на спусковой крючок. Это не была просто темнота. Это была осязаемая, тяжелая мгла, которая упала сверху, сминая бронежилет вместе с ребрами. Вторая тень метнулась снизу, вырывая автомат из рук.
На каменный выступ перед Славой приземлилась пантера. Черная, как вакуум, без единого светлого пятна. Она не рычала. Она просто смотрела на наемников, и те, опытные головорезы, впервые в жизни почувствовали, как их позвоночник превращается в лед.
Пантера ударила лапой по воздуху. Гравитация сошла с ума. Наемников припечатало к скале, размазав по камню невидимым прессом.
Когда все стихло, зверь повернул голову. На Славу смотрели два глаза цвета штормовой бирюзы. Вертикальные зрачки пульсировали в такт ее собственному сердцу. Хищник сделал шаг, склонил голову и осторожно, почти невесомо, ткнулся влажным носом в ее ладонь.
Слава очнулась в пещере, пахнущей озоном, озоном после грозы и старым вином. Компас на шее нагрелся так, что обжигал кожу.
— Не дергайся, — раздался голос из темноты. — Твой вестибулярный аппарат еще не привык к переходу.
Из мрака шагнул мужчина. Высокий, с кожей цвета старого пергамента и волосами, в которых запуталась звездная пыль. Он был обнажен по пояс, и Слава невольно отметила сеть шрамов, складывающихся в незнакомые созвездия. Но смотреть в его лицо было невозможно. Взгляд сам собой падал ниже, на его глаза.