Солдаты Тарнова в панике открыли ураганный огонь. Сотни пуль полетели в одинокую фигуру, но с шипением плавились в плотном фиолетовом мареве, которое она лениво создавала взмахом правой руки.
— Убейте эту тварь! — истошно заорал командир дота.
Эрида исчезла во вспышке тьмы и материализовалась прямо перед ним. Её голая рука пробила грудную клетку сержанта насквозь; она сжала его бьющееся сердце и одним рывком вырвала его наружу, обдав себя и бетонную стену фонтаном горячей артериальной крови. Тело командира рухнуло, а Эрида, расхохотавшись, высвободила взрывную волну тёмной магии.
Фиолетовые хлысты энергии начали буквально кромсать людей на куски. Солдатам отрывало руки и ноги, магия проникала в их легкие, заставляя кровь закипать, из-за чего их головы лопались, как перезрелые плоды. Эрида скользила сквозь ряды защитников, её босые ноги утопали в липких лужах крови и внутренностях, не получая ни единой царапины от битого стекла. Её белоснежное платье быстро пропиталось багровыми пятнами.
Когда тяжелый танк попытался навести на неё орудие, Эрида взмыла в воздух, сконцентрировала Бездну в левом кулаке с золотым наручем и обрушила удар на башню. Многотонная броня смялась вовнутрь с тошнотворным хрустом раздавливаемых внутри людей. Кровь брызнула из всех щелей танка. За считанные минуты сектор обороны превратился в мясорубку, заваленную растерзанными телами. Эрида стояла посреди дымящихся трупов, слизывая чужую кровь со своих губ, с безумной улыбкой на лице.
Прорываясь в сердце города по колено в растерзанной плоти, Эрида встретила преграду. Из черного дыма у разрушенного штаба вынырнула фигура, чьё присутствие заставило магию Эриды зашипеть от ярости.
Это была Елена. Демоническая жрица Тарнова. Высокая, безупречно мускулистая, с длинной светлой косой. На ней был тугой тёмный корсет, обнажавший плечи, и разорванная чёрная юбка, открывавшая сильные ноги в армейских сапогах. В руках она сжимала огромную зазубренную косу из темной стали.
Эрида харкнула кровавым сгустком на асфальт и хищно оскалилась, её глаза загорелись фиолетовым безумием.
— Какого хуя ты тут встала, белобрысая блядь? — её голос срывался на нечеловеческий, металлический рык. — Думаешь, твоя переросток-зубочистка меня остановит? Я вырву твою матку и скормлю её псам, а из твоих кишок, сука, сплету себе удавку! Съебалась нахуй с дороги, кусок ебаного мяса!
Елена даже не дрогнула. Её лицо оставалось холодным и бесстрастным, как мраморная маска правосудия, а голос звучал ровно и сдержанно, источая ледяную сталь.