– Чегой-то ты какой заботливый? – удивилась она. – А я уж, грешным делом, подумала, что ты про меня совсем забыл.

– Прости, милая, – покаялся я. – Совсем закрутился, столько навалилось. Я исправлюсь, честно!

– Да ладно, будет тебе. Разве ж я не понимаю, что ли? – улыбнулась она. – Что хотел-то? Не просто так ведь старую вниманием балуешь?

– Ну, изначально да, поговорить хотел. Вопрос у меня важный.

Я минуту помолчал, попивая чай, и продолжил.

– В последнее время осознавать начал, что моими поступками и мыслями руковожу не всегда, точнее, не только я. Мой предшественник иногда заставляет принимать решения, непонятные мне самому, задним числом. Что чертовски мешает жить. То я – это я, а то какой-то слюнтявый тюфяк на розовом пони. Главное – не вижу разницы, понимаешь? В итоге сделаю что-нибудь, сотворю и наутро просто испанский стыд испытываю.

– Так это, оно так и должно быть. К тебе Андрюшкина память переходит, а синапсы и прочая заумь в мозге – штука неоднозначная. В нейронных связях перемешивается не только информация как таковая, но и взгляды на жизнь, и варианты реакций, и принятие решений. Так что готовься с этим жить месяца три точно! Потом ток начнёшь отделять одно от другого.

– Да я же за это время столько накосячу, что всю жизнь потом разгребать буду! – возмутился я. – Неужели нельзя что-то с этим сделать? Как-то отменить или ускорить сильно?

– К сожалению, нет. Во всяком случае, я о таком не знаю, но у меня есть идея. Я бы на твоём месте открылась дриаде. Она преданна тебе и тайну твою не выдаст.

– Она уже в курсе, – улыбаюсь я. – Сама как-то определила. И что дальше?

– Спроси у неё. Магия тела вельми сильна в ней, и отлична она от нашей. Возможно, есть у дриады способ!

– Хм, а ведь твоя правда! – я почесал затылок. – Ведь всё перед носом! Я уже говорил, что отупел? Спасибо, родная! Ты гений!

Я обнял бабку и закружил по комнате тощее тельце.

– Отпусти, олух! Аж голова кругом пошла, нельзя так со старой! – прикрикнула она, но было видно, что не сердится.

– Ещё вопрос: что ты думаешь о Надежде?

– Да не понравится тебе то, что я думаю, сам решай. Хотя не сейчас, а когда совсем собой станешь.

– Ну, а всё-таки? – теперь мне стало действительно интересно.

– Славная она девочка, очень хорошая, – хлюпнула носом Аманда. – Только с семьёй ей не повезло. Она же старшая, а отец её – тот ещё козёл, мальчишку хотел первенцем, вот и воспитывал пацанку. Надя и боец, и лидер. Токма вот жили они всегда тут, и общения внешнего у ней почти что и не было. Ток ты да братья-сёстры. Ну, то есть не ты, но ты понял.