Слова Аванона задели за живое не только фею, но и всех северян. Отбор в Неукротимые всё еще был свеж в памяти.

— Ты знаком с ней? — мрачно рассмеялся Хаззак, глядя на Аванона.

— Имел такое неудовольствие.

Смех аххеса стал чуть громче и тот вновь вернулся к созерцанию феи.

— Ох, Ульрика. Гордая и несгибаемая Ульрика Нифльхейм, — злорадно прошептал Опустошитель Мергары. — Вижу, произошедшее на отборе ты не забыла. Не забыла, как жалобно вопил твой братец. Не забыла, как я его опозорил. А если не забыла ты, то и твой отец наверняка недоволен таким постыдным исходом. Его гордый сын превратился в посмешище, который ползал в моих ногах и молил о пощаде. Ты что-то сказала о брате Илая, но не упомянула о том, какова истинная суть твоего собственного брата. Как по мне, он никчемен, бездарен и труслив… Тебе напомнить, что он тогда вопил? Снова показать, как я резал его на куски? — злорадно прошипел тот в лицо северянке, кивая на Вестара. — Или ты забыла, как тогда выглядела твоя физиономия? Так я могу напомнить тебе и об этом…

— ПРИКУСИ ЯЗЫК, АХХЕСКАЯ ТВАРЬ! — заревел раненым вепрем Вестар, рванув вперед, но ледяная стена, которую по щелчку пальцев создала Ульрика, преградила тому путь. — ПУСТИ МЕНЯ, СЕСТРА, Я СМОЮ СВОЙ ПОЗОР…

Перепалка аххесов и северян без того привлекла много внимания, но рык ледяного духа лишь увеличил количество зевак неподалёку.

— Всему своё время, брат, — сдержано изрекла Ульрика, а после вновь посмотрела на Ранкара, а на её губах расцвела ядовитая улыбка. — Сколько в тебе уверенности, приблуда. А смог бы ты произнести нечто подобное, окажись мы наедине? Думаешь, та сучка горгона вечно будет тебя защищать? Или ты считаешь, что твой калека наставник остался также велик? Теперь он всего-навсего отброс, от которого избавился Арес. Или ты думаешь, что законы Аронтира нерушимы?

— Вот так удача, — громко рассмеялся аххес. — Я не вижу тут Кайсы и не вижу своего наставника. Так что поцелуй меня в зад, дрянь. Ты думаешь, я тебя боюсь? Я не боялся тебя тогда в Ванфее и не боюсь сейчас. А если бы мы встретились наедине, то я раздел бы тебя догола и нагишом бы протащил по местным улицам красных фонарей. Хотел бы я посмотреть на тебя при других обстоятельствах, — едко изрёк парень, оглядывая соблазнительные изгибы девушки, похотливым взором. — Так ли ты фригидна, Ульрика, как о тебе говорят?

Хаззакский демон был неумолим и бил по самому больному. Каждое его слово сочилось ядом и грязью, а когда уверенность ледяной феи дала трещину, и та уже намеревалась нанести удар, то рядом с ней внезапно объявился силуэт еще одного северянина. Тот на полголовы был выше аххеса и возвышался над ним словно коршун.