— Х-хы! — вырвалось изо рта вместо заготовленной по такому случаю матерной конструкции. От удара из груди выбило последний воздух. Тужась всосать в отбитые легкие порцию кислорода, я словно сквозь вату слышал слова искина:

— Кэп, диагностика серьезных повреждений тела не выявила Ввожу стимуляторы. Ввожу обезболивающее.

— Чтобы я ещё раз оседлал слона! Бешеная животина! — просипел я, чувствуя, как по телу разливается жар от вакцин. — Эй, зверюга!

Мой скакун, дергая задними ногами, валялся на боку, метрах в десяти от меня. Чуть ближе я увидел свою винтовку, совершенно не поврежденную. Поднёс к лицу обе своих руки, и охнул.

— Шиц, что у меня с протезом?

— Я говорил, Кэп, но ты меня не услышал. Как только ты ухватил зверя за половые рецепторы, протез изменился. Иначе и быть не могло, ведь половые рецепторы смертельно опасны для заключённых.

— Да я сам вижу, что он изме… — тут до меня дошло. — Половые что⁈

— Половые рецепторы. С их помощью мамон, мутанг ранга Дзерг, оранжевого, производит слияние с самкой, с целью зачатия потомства.

— Это что же получается, я всё это время держал зверушку за… Никому об этом не рассказывай, понял⁈ Вот черт, а я то думал, чего это слоник верещит так жалобно, а оно вот как, значит. С рукой то мне что делать?

— Не знаю, Кэп. Возможно она скоро вновь станет нормальной.

— Надеюсь. — произнёс я, рассматривая свою левую кисть, которая приобрела серо-металлический оттенок. В этот момент мой скакун издал хрип и перестал дёргаться. Всё, отмучилась бедная скотинка.

— Драк, ты где? — мысленно произнёс я, попытавшись дотянуться до питомца.

— Скоро буду, друг. — тут же пришёл ответ. Хм, ну ладно. Быстро перезарядив болтер, я обошёл тушу мамона, и прижал правую ладонь к остекленевшему глазу.

— Забор мутагена.

Секунда ожидания, вторая,, третья, тихий щелчок. Ну вот, четыре капсулы с оранжевой мутью у меня есть. И ещё шесть тел разбросаны по полю. Интересно, на шум, что я поднял, подтянуться другие мутанты, или наоборот, решат свалить подальше?

— Аудрэй, ты в порядке? — с поля, по оставленной мутом просеке ко мне шли Сан, и семенящий за ним Дракот.

— Да, цел и невредим, если не считать пострадавшего самолюбия.

— Ты сумасшедший, Аудрэй! — сообщил мне воин, приблизившись. — Даже я, красный охотник, не отважился бы оседлать хобо-хобо в брачный период. А то, что ты держался всего одной рукой, да ещё и за кута-лука — про такое нужно рассказывать истории за вечерним костром. Я непременно должен поведать это другим охотникам, чтобы все славили подвиг приёмного сына.

— Эй, не надо подобных историй! — возмутился я. — Не хватало ещё, чтобы… Чёрт, это даже не смешно. Пойду лучше муть соберу, чем думать о подвигах. Ишь ты, прославить меня захотел.