Я весело усмехнулся, глядя в окно.

На проплывающие вдалеке айсберги, на зеленое покрывало травы, на реликтовый лес, уже начинающий постепенно окрашиваться красками осени. Пока лишь самую малость, в отдельных местах, выделяющихся на общем фоне крошечными пятнами. Светло-зелеными, желтыми, изредка оранжевыми и, как это ни удивительно, синими.

— Кстати, Влад, можно мне переселиться в дальнюю комнату? — обратился Эстир.

— Опять двадцать пять, — фыркнул я. — Что в башне, что тут — тебе постоянно хочется их поменять, притом, что комнаты одинаковые. То ванная у Германа кажется больше, то вид из окна не устраивает.

— Не в этом дело. Просто сегодня утром я узнал, что господин Локо выучил «Самоподрыв» — убийственную способность, позволяющую ему, жертвуя уровнем, натурально взрываться и тем самым наносить врагам колоссальный урон.

— И что с того? По-твоему, он похож на идиота, чтобы делать это дома?

— А вдруг ему приснится, как его лапает за колено жирный мужик? В забитом до отказа душном автобусе. Всякое ведь бывает. А лично мне бы этого категорически не хотелось, тем более сегодня.

— Ай, ладно. Делай, что хочешь.

— Сердечно благодарю.

Отвернувшись, я снова уставился в окно иллюминатора, изучая простирающуюся перед глазами картину и особенно — миниатюрные светящиеся точки, видимые, полагаю, лишь мне одному.

Незримые для подавляющего большинства людей, большие и малые стихиалии были повсюду. Некоторые, такие как нибруски или маники, селились в домах, и их ошибочно называли домовыми, но то было скорее исключением. В основной своей массе духи воздуха, воды, природы и камней сторонились цивилизации. Они не любили города, не любили шум, предпочитали жить там, где их никто не побеспокоит.

Странно, наверное, но только сейчас, уносясь от крепости все дальше и дальше, я впервые заметил, что на самом деле их было немало: около десятка у далекого озера, примерно столько же в ближайшем лесу, и особенно много их скопилось на вершине горы. В нашей «голубой лагуне» с бурлящими гейзерами, где, ступая по узкой тропе между гранитных валунов, перед глазами расцветал настоящий, блистающий сочными красками, пышный оазис. Вблизи выросшего до пяти метров «Древа Миров» и особо горячего источника с минеральной водой, в котором, спустя часа два, Сераф в сотый раз сварит бедного рака Каркина и будет грустно поедать его мясо, тоскуя по пиву.

Однако не только это привлекло мое внимание — поравнявшись с гигантской плотиной, украшенной тремя медвежьими головами, из которых под напором низвергались потоки воды, я смог воочию лицезреть, насколько же сильно Эанна выросла за последние дни. В длину, высоту и ширину, приблизившись вплотную к засаженным орками плодородным полям, притом, что расстояние до них мы брали с избытком.