— Если наш император Солдат Великолепный решит создать флот, то я пойду туда только коком, — утомленный от изнурительной работы гребцов, Большой не переставал ворчать.

— А я — вперед смотрящим — залез в гнездо, и зыркай по сторонам, — поддержал разговор Рог.

— Слышь, Змей Горыныч, там еще долго вообще, только без твоих этих «гой если», нормально скажи? — спросил у Горыни Большой, получив неодобрительный взгляд от Рога.

Однако, Большому уже многое сходило с рук, даже аборигены прочувствовали его прямолинейность и незлобивый характер, никто не обижался на подначки большого человека.

— За гбежем три версты, — ответил Горыня.

— Понятно, — вполне серьезно ответил Большой, а Рогов недоуменно посмотрел на него.

— Понятно? — спросил Рог у своего товарища.

— Гбеж это поворот, вот за ним чуть меньше четырех километров и осталось, чего тут не понятного? — ответил Большой, потом выхватил у Врана банку тушенки. — Болезный, смотри, как нужно открывать банку.

Большой одним лихим движением вскрыл банку тешенной говядины производства Жлобинского мясокомбината и передал ту обратно Врану.

— Эх, как там наш император без меня? — со вздохом сказал Большой.

— С ним остался Рыгор, справится, — выразил свое мнение Козак-Павел, выходивший из кустов, куда отлучился по надобностям.

— С этим сельским философом точно справится, Артурчик, если что подскажет. Он мутный, правда, но какой особист не мутный⁈ — ответил словоохотливый Большой.

День двигался к своему завершению и Солдат решил обойти все основные рабочие площадки и производства. Пользуясь своим положением, Игорь взял с собой Свету, которой было весьма лестно оказаться «первой леди» поселения, и с важным видом, пока ее не одернул Игорь, она давала даже советы и пинала на нерадивость работникам.

Между тем, сердце парня радовалось при обозрении масштабов строительства. Прав Рыгор, когда повторяет присказку «большой компанией и батьку бить сподручнее». Крепость уже получала свои очертания, и ряд участков были неплохо укреплены. Так, со стороны дубравы уже вырос вал, углубился частокол, стоял, нет, не частокол, нечто большее — стена из четырех метровых полметра в диаметре дубовых бревен, остро заточенных сверху. К этой стене уже мастерились площадки для будущих защитников. А вот перед рвом был как раз таки частокол из остро заточенных двухметровых жердей, впереди и этого сооружения были рогатки с колючей проволокой. По задумке доморощенных «фортификаторов» тут должны быть и ворота, рядом с которыми две башни. После первых ворот должен был быть узкий коридор до других ворот, с тем, чтобы там могла пройти только одна повозка, а атакующие попадали в огневой мешок, да и встречались со вторыми воротами, которые предполагалось сделать железными, снять со школьного гаража. Таким образом, один из самых опасных участков обороны становился по существовавшим на Руси этого времени реалиям, неприступным.