Об этом было бы неплохо подумать раньше, но тогда взыграла даргская ярость. Слишком много давления за один день. Не сдержался.

— Все поймут, что это ты его убил. Вернее, мы, — чуть поморщилась она. — Если думаешь, что наши не догадаются, какие здесь были «переговоры», ты недооцениваешь таэнсов.

Да не — в этом плане я согласен. Надо быть идиотом, чтобы не допереть до такой простой мысли. Вот только — что с ней делать-то теперь?

— И как это разрулить? — прямо поинтересовался я. — Есть решение, которое всех устроит?

Ради справедливости — она какое-то время подумала.

— Нет, — грустно выдала девушка. — Или я просто не могу ничего придумать.

Не слишком оптимистично. Как сказал бы Гоша — беспафосно.

— Может у вас какие артефакты под Мглой есть? — попытался я посмотреть на ситуацию под другим углом. — Вернёшь, станешь героиней и тебя никто не посмеет тронуть.

— Какие артефакты, Тони? — ну вот, хотя бы улыбнулась. — Мы же на Урале живём, а тут Балканы.

— Откуда я знаю-то, — усилием воли я заставил посмотреть себя ей в глаза. — Может королева ваша проездом была и вибратор любимый обронила. Или король посох свой потерял.

Вот теперь она вовсе рассмеялась. Слегка нервозно, но вполне искренне.

— Какой же ты… дарг, — наконец снова заговорила девушка. — У нас не королева, а Владычица. И одна шутка о том, что у неё есть вибратор — уже приговор. Нельзя о таком говорить.

— Кажется я знаю о чём пошучу, когда меня позовут на шоу, — улыбнулся я.

— Что? Какое ещё шоу? — непонимающе уставилась на меня девушка. — Ты о чём вообще?

— Да, любое, — чуть поморщился я. — Пусть даже и кулинарное.

Она снова засмеялась. А мои руки как-то сами собой оказались на её груди. Потом, живя собственной жизнью, скользнули ниже. И я всё-таки продемонстрировал таэнсе, что такое настоящий даргский креатив.

— Она теперь с нами будет жить? — стоило мне спуститься во двор, как сидящий на бочке Гоша тут же озвучил вопрос. — Ты не подумай, Тони. Она вроде ничё так. И орала так, что мы тут глохли. Но… Остроушка ведь, япь. Ещё и таэнса.

Ничего не меняется в этом мире. Когда-то жилищный вопрос портил москвичей. Теперь, помноженный на капельку бытового шовинизма, он портит царьградцев.

— А я дарг, — пожал я плечами. — Ты — гоблин. Йорик — кобольд. Тётушка Канн вообще наполовину кореянка. Отбрось предрассудки, сталкер.

— Ну… — призадумался на секунду ушастик. — Я то попробую. Только таэнсы наших столько положили, что это не скоро забудется. Подрезать её точно захотят.

Остановившись, я повернул голову к непривычно серьёзному гоблину.