Жду.

Три точки. Печатает.

Варя: Да, можно.

Я: Я всё устрою. Будет романтик.

Убираю телефон. Иду через двор к крытой беседке за домом. Все уже там. Степан развалился на плетёном диване, крутит в руках зажигалку. Остап сидит рядом, уставившись в телефон. Феликс - в углу, на отдельном кресле. Смотрит в одну точку. Анжелика мечется по беседке. Туда-сюда, туда-сюда. Каблуки цокают по плитке.

О, явился, - бросает она, увидев меня. Глаза красные, тушь потекла. - Наш главный герой Лик, сядь.

Не сяду! Ты понимаешь, что происходит?! Понимаешь?!

Сажусь на свободное кресло. Закидываю ногу на ногу.

- Понимаю. А теперь сядь и расскажи нормально.

Она открывает рот, чтобы заорать. Но Степан её опережает:

- Лик, реально, хорош метаться. Голова уже от тебя кружится. Анжелика плюхается на диван и обхватывает себя руками.

- Родители на Сейшелах. Мне мать позвонила, - говорит дрожащим голосом. Мать, которая вообще ни во что не лезет. Сказала, что отец в бешенстве. Что ему из прокуратуры звонили. Знакомый какой-то. Предупредил.

- Предупредил о чём? - уточняю.

- О заявлении! На нас! На всех!

Степан вклинивается:

- А нашему бате его человек из органов скинул инфу. Говорит, заявление пришло не в местную ментовку. Сразу в область. Кто-то хочет, чтобы дело не замяли.

Киваю. То же самое мне сказал и мой отец. Вот только речь была лишь обо мне. Ромчик не дурак. Знал, что здесь всё купят, - закуриваю.

Именно, - Остап отрывается от телефона. - Он специально пошёл выше. Чтобы наши связи не сработали. Анжелика всхлипывает.

Нас посадят... Реально посадят!

Никого не посадят, - повторяю я. - Максимум - условка. И то, если видео всплывёт. А оно всплывёт! - взвивается она. - Ты уже неделю возишься с этой Царёвой! И что?! Молчу. Не собираюсь перед ней отчитываться.

Видео не всплывёт, - говорю спокойно.

Откуда ты знаешь?!

Знаю.

Сука, просто знаю!

Поворачиваюсь к Феликсу. Он так и сидит в углу. Молчит.

- Ну а с тобой что? - спрашиваю его.

Он поднимает глаза. Пустые какие-то. Невесело улыбается.

- Да вообще всё супер. Отец позвонил в шесть утра. Сказал, что вычеркнет меня из завещания. Остап фыркает.

Нам всем пиздец, а ты про наследство.

Ты не понимаешь, - Феликс качает головой. - Он не просто денег лишит... Он сейчас спонсирует закрытую школу, где я учился. Там дети губеров, депутатов...

Если всплывёт, что его сын замешан в попытке убийства - всё. Контракты разорвут, репутация в труху. Он лучше от меня откажется, и сделает это публично.

- Да какого, блять, убийства? Ты его вытащил. К тебе вообще меньше всего вопросов, - отбиваю я. Стряхиваю пепел в урну.