А я с жадностью смотрю на неё. Впитываю каждое движение, каждый жест. Как поправляет волосы за ухо. Как хмурится, читая что-то на экране. Как улыбается..

К крыльцу подкатывает белая Ауди, и я уже знаю, кто это, ещё до того, как вижу номер. Феликс. Конечно, блять, Феликс.

Выходит из машины, обходит её и распахивает перед Варей пассажирскую дверь, как в дешёвом ромкоме. И она улыбается ему - той самой улыбкой, которую я видел на пирсе. Широкой, открытой. Феликс притягивает её к себе за талию. Она утыкается лицом ему в шею, обнимает в ответ. Его губы касаются её виска, скользят ниже, к щеке.

Сигарета ломается в моих пальцах.

Они садятся в машину. Ауди срывается с места и исчезает за поворотом. А я попрежнему торчу за этим гребаным деревом. Внутри что-то горит, плавится, рвется на части. Красная пелена застилает глаза. Наконец отмираю и бегу к байку. Он срывается с места так, что заднее колесо визжит по асфальту. Вылетаю на дорогу, подрезаю какой-то седан водитель сигналит вслед. Похуй. Выкручиваю газ до упора.

В голове заевшей плёнкой крутится одно и то же: её улыбка, его руки на её талии, его губы у её щеки. Красный светофор.

Резко торможу в последний момент, и заднее колесо взлетает наверх. Передо мной проносится фура, обдав волной воздуха.

Зелёный.

Гоню дальше. По набережной, мимо пирса... Через весь город, не разбирая дороги, не думая ни о чём. Только бы не думать.

Когда вижу ворота собственного дома, понимаю, что скорость уже запредельная. Сбавлять не хочется, но приходится.

В этот момент ворота открываются, и выезжает гелик отца. Папа салютует мне сквозь лобовое, но я пролетаю мимо. Петляю по участку. Гараж впереди, стена всё ближе...

Спрыгиваю с байка на ходу. Асфальт бьёт по коленям, по ладоням, сдирает кожу. Перекатываюсь, поднимаюсь. Эндуро врезается в стену с хлопком и скрежетом. Что-то с грохотом сыпется на бетонный пол.

Байк лежит на боку - переднее колесо погнуто, бак помят.

Хорошо.

Недостаточно.

Подхожу, бью ногой по корпусу. Ещё раз. И ещё. Пинаю бак, крыло, всё, до чего дотягиваюсь. С каждым ударом выплёскивается что-то тёмное, ядовитое - но легче мне не становится.- Ты чё творишь?! - голос Апреля за спиной.

Руки брата обхватывают меня поперёк груди, дёргают назад. Теряю равновесие, и мы оба летим на бетон. Апрель подо мной. Держит крепко - руки сцеплены на моей груди, не вырваться. Пусти! - рычу, дёргая ногами.

Богдан, угомонись!

Бьюсь в его хватке. Локтем назад - уворачивается. Пяткой по голени - терпит. Не отпускает, сука, держит железной хваткой, и я ничего не могу с этим сделать.