-Мария, - говорит он тихо. - Не ходите туда больше.
Я стою, сжимая в кармане пучок трав, и понимаю, что он сейчас соврал.
-Это было в моей комнате, - говорю я и достаю из кармана пучок трав. Кладу его на стол перед ним. - Утром. На подоконнике. Окно было открыто. Я его закрывала.
Алексей смотрит на травы. Потом на меня. И я жду, что он сейчас удивится. Или испугается. Или хотя бы спросит, как это понимать.
Он не спрашивает.
-Ты открывала окно, - говорит он. Голос ровный, но в нём появляется металл.
-Я его не открывала.
-Оно было открыто.
-Оно открылось само!
-Я просил тебя не открывать его после полуночи, - он повышает голос, и я вздрагиваю. - Я просил. Один раз. Неужели так сложно?
Я смотрю на него и чувствую, как внутри что-то обрывается. Потому что я уже слышала этот тон. Ровно год назад, в другой жизни, с другим мужчиной.
Вспышка перед глазами: Михаил стоит посреди кухни и кричит, что я опять всё испортила, что я безответственная, что из-за меня всё рушится. А я стою, прижавшись спиной к холодильнику, и знаю, что не виновата. Знала это тогда, знаю и сейчас. Но он всё равно кричал. И я всё равно молчала.
-Ты меня слышишь? - говорит Алексей.
Я не отвечаю. Просто смотрю на него, и глаза начинает жечь.
-Я спрашиваю...
-Вот, - перебиваю я. Голос у меня тихий, но ясный. Беру пучок трав со стола и швыряю ему под ноги. - Сам разбирайся.
Единственный выходной я провожу в своей спальне.
Не выхожу даже на кухню. Сижу на кровати, поджав ноги, и слушаю дом. Скрипят половицы, где-то капает вода из крана, за окном ветер шевелит сирень. И тишина. Такая густая, что кажется, будто весь дом затаился вместе со мной.
Я не знаю, чего боюсь больше: того, что увижу его в коридоре, или того, что не увижу. Оба варианта пугают одинаково. Поэтому я сижу в своей комнате, как мышь в норке, и жду, когда закончится этот день.
Просыпаюсь я раньше будильника. За окном ещё темно, а в животе урчит так, что я невольно морщусь. Голод сильнее страха. Я одеваюсь тихо, почти беззвучно, подхватываю сумку и выскальзываю из комнаты.
В коридоре тихо. Дверь напротив закрыта. Я прохожу мимо на цыпочках, стараясь даже не дышать.
Выхожу во двор и невольно кошусь на качели. Они стоят неподвижно, но я всё равно обхожу их стороной. Не хочу даже смотреть в ту сторону.
Рабочий день проходит на удивление хорошо. Слишком хорошо, если честно. Я замечаю ошибку в накладных - кто-то перепутал дату доставки, и если бы не я, машина ушла бы не с тем товаром. Виктор Петрович хвалит меня при всех, и я вижу, как Аня натянуто улыбается, поддакивает, но в глазах у неё что-то такое, от чего мне становится не по себе.