— Они даже больше, чем я думала… — вслух удивилась татуированная рабыня, в голосе которой читалась лёгкая зависть.

А затем пальцы Аши неожиданно и дерзко впились в грудь прикрытую лишь сорочкой, сквозь которую уже можно было разглядеть какого цвета соски. Круговые движения, несмотря на свою напористость, оставались довольно нежными и крайне приятными. Тепло рук чувствовалось даже сквозь одежду, как и самой Аде становилось жарче от таких ласк.

Но вскоре татуированной рабыне стало не хватать и этого. От каждого едва слышного стона рыжеволосой красавицы Аша в свою очередь тоже заводилась ещё сильнее. Слишком долго она находилась в этих трущобах. Конечно, с Густавом было очень интересно беседовать, но он уже очень стар, а его рабыне хочется чего-то большего нежели общение. Ей было по-особенному одиноко, вокруг же не было никого способного решить эту проблему.

И вот Аше уже надоело просто сидеть рядом. Подобно кошке татуированная девушка юркнула за спину своей подружки, обхватывая разрисованными бедрами бока всё также сидящей по струнке рыжеволосой рабыни. Сразу же небольшая, но упругая грудь упёрлась в спину, где уже присутствовал серьёзный мышечный каркас.

Сама Ада продолжала смиренно сидеть, пусть и от смущения лицо её всё покрылось румянцем. А затем около ушка раздалось такое тёплое дыхание, в котором чувствовалось необычайное удовольствие. Рыжеволосая полуэльфийка ещё не совсем понимала, что вообще происходит и почему Аше так нравился весь этот процесс.

Тем временем татуированная рабыня стала прижиматься всё сильнее, будто она намеревалась коснуться своей новой подружки каждым сантиметром своего знойного тела одновременно. Довольно быстро своей спиной Ада смогла прочувствовать две твёрдые точки, которые двигались в такт дыханию над ушком. Сама же Аша становилась всё наглее, не чувствуя никакого сопротивления. А пирсинг в чувствительных сосках добавлял в каждое новое движение всё больше эмоций из палитры наслаждения.

И вот уже корсет рыжей подружки улетает прочь, ножны с мечом падают с тихим стуком на пол. Под самодельной бронёй Ады оказалась белоснежная сорочка, сквозь которую уже торчали набухшие бугорки. Сразу же покрытые татуировками руки скользнули к обеим грудям, но в этот раз уже прямиком под саму сорочку. Обычные поглаживания стали дикими, то и дело разукрашенные ноготки, заигрывающие дёргали соски, вызывая едва сдерживаемые стоны.

Горячие губы Аши целовали каждый сантиметр шеи, иногда переключаясь на милые заострённые ушки. Раздвоенный язычок легонько касался правого ушка от чего то слегка поддёргивалось.