— Что пить будешь, Николай?

— Да Бог с тобой, Ираклий, среди бела дня⁈ До заката еще о-го-го сколько! Да и ты, похоже, работать собрался даже за обедом! — шутливо всплеснул руками граф, кивая на блок.

— Будешь, пить, дорогой. Будешь, этоЯ́тебе говорю. Только реши, что, — настроение князя передалось Сазонову, и он серьезно кивнул:

— Тогда коньяк.

Ираклий Давидович сделал заказ, дождался, когда расторопный официант поставит на стол пузатый графин и прикроет за собой дверь, разлил благородный напиток по бокалам и внимательно посмотрел на графа.

— Николай, тебе что-нибудь говорит имя Алтеи Гамильтон?

— Алтея Гамильтон? Ну… разумеется… защита каравана переселенцев с Картана, бой в системе Кукушкина Гнезда… виртуозный бой, кстати, судя по отчетам. Расстреляв весь боезапас, протаранила флагман нападавших. Благодарные картанцы установили памятник в кампусе Военного факультета Академии Свободных планет. А почему ты спросил?

— Видишь ли, Николай… — Цинцадзе немного помялся. — У меня есть все основания полагать, что именно Алтея Гамильтон была той самой Алей, о которой говорил Саша в своем последнем сообщении.

Граф ссутулился и разом постарел. Исчезла молодцеватость, резко проступили морщины, глаза потускнели и полузакрылись, скрывая давнюю боль.

— Что ж… У мальчика был хороший вкус… Эх, Сашка, Сашка… Постой, Ираклий. Ты сказал — «основания»? Какие?

Князь, не отвечая, развернул виртуальный дисплей, пробежался пальцами по клавиатуре, удовлетворенно кивнул чему-то, невидимому для друга и, наконец, поднял глаза на Николая.

— Основания… Самые серьезные основания, дорогой. Примерно через восемь стандартных месяцев после смерти Саши и за полгода до собственной гибели Алтея Элизабет Гамильтон родила дочь, Мэри Александру.

С этими словами Цинцадзе повернул изображение к собеседнику. Сазонов задушенно охнул: с дисплея улыбалась кому-то молодая женщина в форме. Погоны, ордена, два пальца, вскинутые к кромке берета и упирающиеся в крест на виске… все это граф разглядел потом. А сейчас он не сводил глаз с лица, такого знакомого…

Николай Петрович слепо зашарил рукой по столу, князь быстро вложил в пальцы бокал с коньяком и, сочувственно улыбаясь, смотрел, как пьет, явно не чувствуя вкуса, старый адмирал.

— Как ты, Коля? — осторожно спросил Ираклий Давидович. — Может, врача? Мои орлы тут, за углом…

— Не… не надо врача… — просипел прикипевший взглядом к дисплею Сазонов.

— Ошибки никакой быть не может, сравнительный анализ биокарт и ДНК-грамм делал сам профессор Гаврилов. Это Сашина дочка, Николай. Ваша с Ольгой внучка.