Гармаш ловко вывернулся из хватки Василия, отскочил на шаг и глумливо ухмыльнулся:
— Искусственно выведенные в питомниках летуньи — благородные женщины? Мы говорим об одних и тех же персонах?
— В данный момент мы говорим о моей племяннице. Ее сиятельство с минуты на минуту будет здесь, и никто не поручится за целость вашей глотки, если она услышит…
— Если я услышу что? — донеслось от входа в курительную.
Этот холодный, высокомерный голос услышали все. Зарецкий коротко выдохнул и обернулся. В дверях стояла Мэри, похлопывающая по ладони левой руки белыми перчатками, зажатыми в правой. Сияли ордена на груди и звезды на погонах, петля аксельбанта чуть подрагивала в такт движениям руки. Тишина стала абсолютной, слышно было, как тикают массивные напольные часы в резном деревянном корпусе.
Василий откашлялся:
— Господа! Графиня Мария Александровна Сазонова!
Щелчок десятка пар каблуков прозвучал почти одновременно, замешкался только Никита, да еще Гармаш опешил настолько, что даже не среагировал на официальное представление.
— Так чего же мне не следует слышать, полковник? — так же надменно спросила Мэри, приближаясь.
— Все в порядке, — заторопился Зарецкий, — этот господин уже уходит! — и, почти не разжимая губ, прошипел впавшему в ступор снабженцу: — Гармаш, убирайтесь, пока целы. Еще одно слово, и…
— Как я понимаю, слов уже было произнесено предостаточно, — со слухом у Мэри всегда все было в полном порядке. — Рискнете ли вы, сударь, повторить их мне в лицо? Или же станете первым трусом, встреченным мною на этой планете?
Глаза Гармаша забегали.
— Эээ… — сипло проблеял он, судорожно сглотнув, — я всего лишьхотел сказать, что можно только позавидовать близкому знакомству таких людей, как вы и контр-адмирал Корсаков и…
Молнией мелькнуло воспоминание: «Спрингфилд», Келли говорит какую-то глупость, а она отвечает…
— И кому же из нас вы завидуете больше? Ему или мне?
Франтоватый, не по-мужски холеный Гармаш пошел пятнами. Василий мужественно крепился, но не выдержал и захохотал. К нему присоединились остальные и снабженец, споткнувшись на пороге, пулей вылетел из курительной мимо брезгливо посторонившейся Мэри.
— Вы его уничтожили, сударыня! — еле выдавил сквозь смех ровесник Корсакова, чей китель украшали погоны капитана первого ранга. — Ей-ей, гуманнее было просто пристрелить!
— А кто вам сказал, что я намеревалась быть гуманной? — в голосе Мэри все еще позвякивали льдинки. — Терпеть не могу пустобрехов. От них одни неприятности, что в Пространстве, что на тверди.
Она перевела дыхание, слегка расслабила плечи и улыбнулась: