После решения переждать все слегка расслабились и устроились поудобнее, намереваясь передохнуть. Но, естественно, не выпуская оружия из рук. Поэтому, как только в деревне началось что-то непонятное, все уже были готовы к бою немедленно.

— По звуку, — заметил Анджей, у которого имелся неплохой слух и один очень полезный для разведчика навык — умение различать по звукам из чего стреляют, — примерно пара — тройка ружей, скорее всего охотничьих. Кроме них еще с десяток винтовок, похоже маузеровских, и пара пистолетов-пулеметов.

— То есть бандюг примерно с дюжину? — уточнила Эльжбета.

— Думаю не больше, — подтвердил Анджей.

— Может, пойдем сейчас? — спросила Эльжбета, повернувшись к Тому. — Их там дюжина, да к тому же занятая перестрелкой…

— Подождем минут десять, — решил Томпсон. — За это время, если ружейный огонь не подавят, двинемся. Заодно примерную численность бандитов уточним. А пока поближе подойдем к «точке входа».

Американцы неторопливо пробирались сквозь кустарник. прислушиваясь к никак не желающей затихать перестрелке. Похоже, к паре — тройке ружей добавились еще не меньше двух винтовок, а к первоначальной дюжине бандитских стволов — еще тройка — четверка.

— Несколько человек они на постах оставили, если не совсем идиоты, — Том провести последний инструктаж перед прорывом. — Поэтому идем обычным порядком, ножи и оружие наготове.

Двинулись по аккомпанемент продолжающейся перестрелки. Впереди шел Анджей, держа наизготовку свой бесшумный карабин «Де Лизл». Тяжелый, почти четыре килограмма и с магазином всего на семь патронов, английский карабин под американские патроны сорок пятого калибра остался самым лучшим бесшумным оружием, еще со времен войны. Самым громким звуком, который слышался при стрельбе из этого оружия оказался лязг передергиваемого затвора. Поэтому Том согласился на предложение Анджея взять один такой карабин с собой, хотя это как бы снижало общую огневую мощь группы.

Пробираться через дворы и заборы оказалось не так просто, как планировалось. Впрочем, в группе на слабость и отсутствие подготовки не жаловался никто. Вот только заборы иногда попадались сплошные, а не обычный штакетник. А с той стороны можно было наткнуться на что угодно, включая засаду или пса. Не лаять и прятаться от вооруженных людей собак начали приучать еще немцы в тридцать девятом году и приучали всю войну. Но всегда мог найтись безбашенный пес, защищающий свой двор и нападающий на незваных гостей. Так что бдительности старались не терять…

Особенно после того, как перестрелка затихла. Теперь, кроме псов, опасность могли представлять как бандиты, так и укрывающиеся от них крестьяне. В то, что крестьяне смогли разбить шайку, естественно не верил никто. И потому удвоили бдительность.