Я улыбаюсь и целую. Сердечко просто порхает, словно крылья бабочки, и вообще я вся становлюсь невесомой. Это такое щекочущее чувство, где-то там внутри живота разгорается, что вместо воздуха, нужен только он. Рада, что он пришел, самой уже выть охота было.

Его рука забирается под спальную рубашку и обжигает кожу. Я пишу прямо ему в губы и хватаюсь за его плечи, пытаясь отстраниться. Моя здравая часть, вспоминает, что мы как бы у меня дома и через пару комнат, спят мои родители

Подожди, - шепчу я, под моими попытками его оттолкнуть. Я бы это назвала даже не попытки, а отчаянное сопротивление. Он поддаётся и, наконец, выпускает меня.

Ты на вопрос не ответил, что сказал твой дед? - хватаюсь за сердце и пытаюсь выровнять дыхание. Вот же сумасшедший.

- Сера, я сговорчивей, если ты будешь сидеть у меня на коленях и целовать. Обещаю сразу все рассказать.

Хмыкаю. Беру свой стул, что стоит возле письменного стола и ставлю напротив него. Залазаю и с высоты этого стула скрещиваю руки на груди, требуя ответа.

Он смеётся и встаёт с подоконника. Блин. Какой же ты высокий всё же. Я даже на стуле выше его всего на голову. Его ладонь касается лодыжки. Я вздрагиваю и на лице удерживаю невозмутимый вИД.- Чуть поворчал, но против метки истинности, даже он пойти не может. Его рука медленно начинает вести вверх по ноге, оставляя огненные фантомные следы. От которых, потом ещё мурашки разбегаются по телу и будоражат меня изнутри. Что спокойной быть становиться все тяжелее и тяжелее. Когда его рука доходит до бедра, то обхватывает ее и силой сжимает. Ох! Боже, дай мне сил. Но слабый стон из меня всё же выходит, вместе с воздухом.

- Так что тебе не стоит переживать.

Начинает делать то же самое со второй моей ногой. И все это не отрывая от меня зрительного контакта. Боже, как же это будоражит. Что я уже вся вибрирую.

И моя позиция быть сверху, выше него, никак не работает. А по-моему ему лишь нравится, вот так на меня смотреть. Лишь бы со стула не упасть.

Но я ему все равно не нравлюсь, и он не примет меня, да? - еле проговариваю это, сдерживая рвущийся стон. Я тебя люблю. На остальное наплевать.

Резко хватает меня за бедра и закидывает себе на плечо. Я зажимаю рот рукой. чтоб не закричать. Он чуть ли не бросает меня на мою же кровать и нависает сверху. Теперь передо мной только его глаза, локоны, что спадают короткой чёлкой. Синева кончиков и всё. Мир сузился до нас и наших чувств.

Глава 44

Мир сузился до нас двоих. До его серых глаз, в которых плещется что-то тёмное и бесконечно нежное одновременно. Губы Кая находят мои, жадные и голодные, будто мы вечность не виделись. Его руки, что уже пробрались под мою пижамную рубашку и гладят кожу на животе, поднимаются выше к рёбрам, и я выгибаюсь под ним, потому что каждое прикосновение, как электрический разряд Кай...