Вот чем, спрашивается, при всей своей величественности, плох вид университета в моей Москве? Правильно, тем, что нет в городе точки, с которой он был бы виден весь и сразу, причём со своего парадно-торжественного фасада — все самые удачные роскошные фото университетского комплекса сделаны с вертолёта. Здесь же, стоило тёзке съехать с широкой улицы, в этой Москве пролегающей почти там же, где в моей был Кутузовский проспект, на мост через Москву-реку, меня и поразил великолепнейший вид храма науки и образования. Вот уж действительно — императорский!
— Извини, — моим обалдением тёзка был явно доволен, — но ты так показал мне в своих воспоминаниях ваш университет, что я не удержался от ответной любезности.
Ну да, вот те самые фото с вертолёта я тёзке и показывал, представляя ему свою Москву в выгодном свете. Разумеется, я его извинил. И так-то он никак передо мной не провинился, а уж полученные мною впечатления тем более того стоили.
Больше всего тёзкина альма-матер походила на гибрид МГУ и Бауманки из той, моей, Москвы — высотка со шпилем поменьше университетской составляла центр композиции, по бокам от неё отходили полукруглые крылья, также заканчивавшиеся островерхими высотками, меньшего, естественно, размера, чем центральная. Тёзка двинулся в объезд и я увидел, что комплекс, подобно Бауманке, представлял собой единое замкнутое здание, между корпусами которого можно было перемещаться, не выходя на улицу.
Университетская библиотека занимала аж два соседних корпуса, соединённых переходом — в одном преобладали учебники, справочники и прочие книги, более необходимые для обучения, другой же предлагал посетителям исключительно научные труды. Тёзка отметился в обоих, уже не начинающий студент, продвинутый. Ещё и я ему подкинул груза — попросил взять хотя бы пару толковых книг по истории, для моего общего, так сказать, развития, всё-таки по многим вопросам мне хотелось подробностей, а тёзка их либо знал поверхностно, либо не знал вообще. Так что библиотеку он покинул не только с раздувшимся портфелем, но и с набитой книгами немаленькой холщовой сумкой, любезно предоставленной ему библиотечным смотрителем.
На обратном пути я продолжал разглядывать непривычную для себя Москву и не сразу обратил внимание на охватившую вдруг тёзку тревогу. Блин, неужели слежка? Прислушавшись к тёзкиным ощущениям, я как-то был готов посчитать, что товарищ слегка сгущает краски. Да, глянув его глазами в зеркало заднего вида, я тоже заметил, что тёмно-синяя «Кама» слишком уж старательно держится у нас в хвосте, но мало ли… Не складывалось однозначного впечатления, что она за нами следит, могло оказаться и совпадением, тем более, уже на Старой Басманной «Кама» от нас отстала и больше тёзке на глаза не попадалась. Он сразу и успокоился, а я пока решил с этим повременить, потому что если за тёзкой и вправду следили, тогда всё смотрится куда хуже, чем я предполагал.