Как-то сам собой в процессе упражнений встал вопрос, а можно ли отправить человека не через стенку в соседнее помещение, а в представленную переместителем комнату в той же Комендантской башне. Должно быть, Денневитц заразился экспериментаторским азартом дворянина Елисеева, потому что дозволение на такие опыты дал немедленно, без согласования со своим начальством. Правильно, кстати, сделал, потому что из этой затеи ничего у нас с тёзкой не вышло. Что ж, получение более-менее ясного представления о границах своих возможностей мы посчитали тоже делом очень даже полезным.

Кстати, о возможностях. С моего безусловного согласия тёзка подбросил Денневитцу идею поупражняться в перемещении через стену крупных предметов — тех же автомобилей, например.

— Да-да, грузовиков с солдатами… — не сдержался Карл Фёдорович.

— Почему бы и нет? — подхватил тёзка.

— В Кремле такое вряд ли возможно, — охладил его пыл Денневитц. — Но я о вашем предложении доложу.

Что ж, и то хорошо. Доложить он, конечно, доложит, а там и видно будет. Но такое и мне интересно было бы, не одному лишь тёзке…

Нельзя, однако, сказать, что кремлёвские упражнения давались дворянину Елисееву прямо-таки с неизменно успешным результатом. Провал попыток телепортирования других людей в удалённое помещение оказался, к сожалению, не единственным — никак не получалось у тёзки повторить свои давнишние успехи в пирокинезе. Мы оба, честно говоря, даже не понимали, в чём тут дело — то ли это был исключительно промежуточный момент в овладении телекинезом, то ли просто не могли вспомнить, как и почему у нас тогда получалось, но все попытки поджигать различные предметы взглядом или, если угодно, силой мысли оказались безуспешными. Тем не менее, общие итоги нашего кремлёвского сидения мы с тёзкой оценивали очень и очень высоко — развитию навыков и способностей дворянина Елисеева наши занятия в Кремле помогли более чем заметно.

Впрочем, если кто думает, что все эти щедроты и милости к тёзке Империя проявляла исключительно по доброте душевной, то напрасно. Полученные плюшки мы честно и добросовестно отработали на очных ставках, помогая Денневитцу и Воронкову выуживать интересующие их сведения.

Как мы и договорились, часть работы взял на себя я. Опыт получился интересный — если в плане способностей тягаться с дворянином Елисеевым мне всё-таки было тяжело, то чисто логическим путём удавалось подводить к тому, что сыщикам проще становилось ловить подследственных на неувязках и путанице в показаниях. Зато у нас с тёзкой наладилось эффективное взаимодействие, обусловленное именно этой самой разницей в способностях. Если тёзка, управляя нашим общим организмом, сразу и ложные ответы замечал, и правильные чувствовал, то я, выходя на ведущее место, мог лишь определять лживость отвечающего, и тогда на помощь приходил дворянин Елисеев.