Старик с нескрываемым трудом залез в автомобиль. Его движения стали скованными, словно каждый шаг причинял боль. Машина развернулась, и заднее окно медленно опустилось.

Там сидела Елизавета, я увидел её лицо. Это была уже не та красивая женщина, которую я знал. Скулы заострились до неестественного состояния, кожа натянулась, став похожей на пергамент. Глаза запали, а зрачки вытянулись, как у хищной рептилии. Когда она улыбнулась, между тонких губ мелькнул раздвоенный язык.

Елизавета смотрела на меня не просто холодным, а мёртвым взглядом. В нём не осталось ничего человеческого — только расчёт и голод. Живот, заметно округлившийся, бугрился, словно внутри что-то двигалось. Её рука с удлинёнными пальцами и синеватыми ногтями легла на выпуклость, поглаживая то, что росло внутри.

Я невольно поморщился от омерзения. Машина тронулась, поднимая клубы пыли.

— Вы сами решили сдохнуть, — произнёс себе под нос, глядя вслед удаляющемуся автомобилю.

Развернулся в сторону ворот. Охотники всё ещё стояли в напряжённом ожидании. Решено: оно больше не человек, и плевать, что беременна монстром. Эта тварь покусилась на то, что я ценю больше всего, — на моё…

Махнул рукой, чтобы не разговаривать ни с кем, и отправился в особняк. Придётся немного изменить свои планы.

В холле меня встретил Жора. Слуга выглядел как выжатый лимон: опущенные плечи, землистый цвет лица, тени под глазами.

— Павел Александрович, я… Вы… — он запнулся, пытаясь подобрать слова.

— Ничего страшного, не переживай, — отрезал. — Я решу этот вопрос.

Георгий нервно потёр переносицу:

— Не понимаю, почему они так рано приехали. Думал, у меня есть больше времени, чтобы выяснить, как помочь вам.

— Жора, я сказал: успокойся, — положил руку ему на плечо. — Всё будет в порядке. Я тебе обещаю, эта тварь, решившая захватить моего деда, сдохнет.

— А он… — слуга посмотрел на меня с искренним беспокойством. — Это же ваш дедушка.

— Был им, — отрезал я. — Послушай меня. После того, как хера…

— Хемофаг, — машинально поправил Жора.

— Да-да-да, она самая… Опаивает и начинает спариваться для размножения, после этого человек уже не жилец. Так что… ничего не поделать.

Жора опустил глаза:

— Я знаю. Я знал, — произнёс он еле слышно.

— Ладно, — тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. — Мне надо немного отдохнуть и… Потом поеду, поговорю с ними ещё раз, выполню своё обещание. Ты не в курсе, где они остановились?

— Скорее всего, в Енисейске, — на Жору было больно смотреть.

Тот, кому Георгий служил столько лет, верил, после выздоровления от яда, надежды на новую жизнь… Теперь от деда осталась лишь тень его самого. Оболочка по факту.