Ладно, ну её покамест куда подальше. В этом направлении, поскольку она же буквально вопиёт — а логика радостно подпевает — что в месте, куда мы сейчас направляемся, царит такой вариант «трэша, угара и содомии», что маньяки XXI века обзавидуются и возрыдают от чернейшей зависти.

Теперь было можно. Что можно? Посетить Ливорно, само собой разумеется.Пусть внутри города и не было совсем уж спокойно, но основное сопротивление было подавлено, а храмы, в которые, как сельди в бочки, набились оставшиеся «савонаролыши», солдаты успели намертво заблокировать. Могли бы и штурмовать, но останавливало до поры то, что эти засранцы там не одни окопались, а затащив вместе с собой немалое количество женщин и детей. Фанатики-авраамиты, они такое «любят, умеют, практикуют». Закроются, а потом, накрутив себя в должной степени, травятся либо самосжигаются. Примеров масса, разве что масштаб с прошествием времени стал спадать, к концу тысячелетия став довольно скромным и явно маргинальным, помимо, конечно, совсем уж диких регионов. Но тут то не конец тысячелетия, а самая что ни на есть середина.

Цок-цок, цок-цок… Копыта коней цокали по мощёной булыжником улице, ведущей от выбитых к долбеням ворот к центру Ливорно. Ну а мы имели возможность увидеть то, о чём раньше слышали исключительно с чужих слов. И если здания города за пару лет остались практически неизменными, то вот люди, этот самый город населяющие… На страх от вторжения врагов обычно можно списать многое, но имеются и исключения. Такие, как здесь и сейчас.

— Что это за ужас? — выдохнул едущий рядом Перо Медичи, с бесконечным изумлением и отвращением обозревающий открывающиеся перед ним виды. — Такое даже среди бедняков Флоренции не найти. А я был в Ливорно. Вот по этой самой улице гулял лет пять назад. Как?

— Савонарола.

— Я слышал его проповеди. Но такое! Думал, что даже он до такого не дойдёт. Эти дети…

— Нас встречают «божьи дети», — усмехнулся Макиавелли, в очередной раз делясь с миром бесконечными запасами цинизма. — Сам Бог встречать нас постыдился.

«Божьи дети». Сейчас мы видели лишь нескольких, да к тому же тех, чьи руки были связаны во избежание естественного для этих юных зомби поведения. Были бы свободны — кидались бы камнями, палками… грязью на худой конец. Сейчас же могли лишь попеременно молиться и проклинать нас. Громко, понятное дело, но совершенно примитивно и невпопад, всего лишь бездумно повторяя услышанное от своих духовных отцов. Возраст… От лет этак семи до тринадцати. Вид? Чрезвычайно запущенный, и это ещё очень мягко сказано. Серая одежда из не то холстины, не то дерюги. Разящий за версту запах давным-давно не мытого тела, грязь на лицах, однотипно остриженные волосы. Большие деревянные кресты на груди, висящие на верёвочках, наверняка «благословлённые» местными монахами-изуверами.