Сейчас же я отвлекался от не самых лучших воспоминаний при помощи игры в бильярд — тут он, понятное дело, так не назывался, но суть всё едино одинакова — с «отцом», Родриго Борджиа. Ему именно это развлечение пришлось очень по душе. Да и варианты игры были различные, от банальной американки до снукера, карамболя и прочих, пусть и менее известных в моё время вариаций. Довольно безмолвной, хоть порой и дающей о себе знать тенью присутствовала Бьянка. «Отец», хоть и поглядывал на неё порой, но по факту уже давно успел смириться с этой моей «тенью», ставшей из безвестной и безродной наёмницы аж целой герцогиней Форли. Более того, ближайшей советницей и подругой королевской особы. Жизнь, она штука сложная, чего скрывать.
А ещё он сильно, ну очень сильно желал отхлестать мою подругу кнутом по спине или там заднице, невелика разница. Причина? Та самая, вполне себе уважительная, с Лукрецией связанная. Довели всё ж до сведения самого Папы Римского, что его любимая дочурка причастилась к любовным делам, пусть и довольно необычным способом, да ещё и с неожиданной персоной.
Кто раскрыл этот маленький «розовый» секрет? Как ни странно, не собственная неосторожность двух дамочек и не любопытная прислуга. Всё было более серьёзно. Началось же с того, что некто Иоганн Буркхарт, мастер церемоний, а заодно юрист, архивист плюс негласный ватиканский летописец, исчез в никуда. Словно растворился. Поскольку это исчезновение произошло во время последнего этапа Крестового похода, внимание на сей факт пусть и обратили, но не самое пристальное.
А потом я вернулся в Рим… Вернувшись, не мог не ознакомиться со всеми мало-мальски важными событиями, случившимися за время отсутствия, после чего только и оставалось, что громко и бесплодно материться. Проворонить уползание Буркхарта в сторону Авиньона — это ж надо было ухитриться! Усыпил таки бдительность старый змей, притворялся белым и пушистым… Ладно, безобидным и смирившимся точно. Дескать, архивы и работа с ними есть верх его желаний и стремлений. Надо, ой надо было помнить его «дневники», известные и в моём времени! Те самые, в которых «летописец Ватикана» явно и однозначно показывал своё крайне отрицательное отношение к Родриго Борджиа, всей его семье и вообще тем кардиналам, которые не впадали в религиозный фанатизм и аскетизм.
Моя вина, моё упущение. И вот теперь эта гадина уползла в Авиньон со всеми своими воспоминаниями. Не сама по себе — трусости и звериной осторожности Иоганну Букрхарту было не занимать — но при помощи агентов делла Ровере и доминиканцев. Получив же столь ценную в плане пропаганды личность, «авиньонцы» начали’сеансы чёрной магии с её последующим разоблачением'. И если в магии они ни бельмеса не смыслили по понятным причинам, то вот с «разоблачениями» в худших традициях неизвестной тут «жёлтой прессы» вполне себе навострились.