Будь на месте Катарины Сфорца кто-либо иной, помимо совсем уж близкого круга, я бы не стал произносить подобное. Рано. А вот Львица Романии… она всем своим ранешним поведением, всё упрочняющимся союзом с Борджиа, а также складом характера шаг за шагом приблизилась к возможности быть «включённой в орбиту». Да и просто покрепче привязать к себе столь выдающуюся личность мне вот реально хотелось. У каждого человека есть слабости, я ни разу не исключение. Отсюда и определённая откровенность, своего рода финальный экзамен. Сумеет понять и хоть частично принять? Добро пожаловать. Нет… из этого тоже можно будет кое-что получить. Но не хотелось бы, право слово.

— Разрушение и созидание. Мне кажется, что без первого у тебя не будет сил для второго, оно как дрова, которыми поддерживается огонь внутри тебя. Это… страшно. И это же привлекает к тебе людей. Тех, кого ты уже собрал вокруг и кого ещё соберёшь. Они вообще знают о том, что ты сказал сейчас мне?

— Только самые близкие. Лукреция, Бьянка. Мигель… Отец узнает чуть позже, не хочу подвергать его лишним потрясениям раньше времени.

— И мне сказал. Почему?

— А ты, помимо всего прочего, ещё и герцогиня Миланская. Правительница. Потому должна понимать, что не раз случавшееся ранее безумие шло на пользу не побеждённым и даже не победителям, но иным врагам. Врагам полным и абсолютным, с которыми невозможно нормально договориться, не проиграв в итоге всё. Почему, ты думаешь, я до глубины души презираю Иннокентия III и ему подобных?

— Я не знаю. Но ты сейчас хочешь мне это сказать.

— Верно, хочу, — подтвердил я очевидное. — Иначе этого разговора не случилось бы. Так вот, Иннокентий III и ему подобные… Потерянный Иерусалим. В иных владениях крестоносцев дела также обстоят не лучшим образом. Начинаются междоусобицы. И что делает этот, с позволения сказать, понтифик? Устраивает четвёртый Крестовый поход, который вместо Египта неведомым образом оказывается направлен на Византию. Нет, я вовсе не испытываю тёплых чувств к этому насквозь прогнившему ещё тогда государству, но столь наглый обман уже о многом говорит.

— Образовалась Латинская империя.

— Само по себе это хорошо. Однако что сделал так громко кричащий об особом рвении в вопросах веры Иннокентий III? Подвиг ли он, обладая действительно большой властью над умами, европейских правителей к тому, чтобы те всё же начали выдавливать арабов из Иерусалима и других утерянных ранее земель? Нет. Более того, он как деяниями, так и недеянием содействовал умиротворению на границах с магометанами. Выгодному по большей части для последних. Зато устроить «крестовый поход» внутри Европы, да ещё со зверствами, всячески поощряемыми именно его посланниками, его представителями в войсках… Это он сделал с большим удовольствием.