Он подошел к ним. Тамерлан не отпустил ее, только чуть повернул голову, скалясь на брата.
— Пощупай, Тимур. Там стать редкая, женская, кровь с молоком. И грудь — в ладонь не поместится. Старик думал спрятать такое сокровище в бухгалтерии?
— Отпусти ее руку, Тамерлан, — негромко приказал Тимур.
Младший брат неохотно, с холодной неторопливостью разжал пальцы на ее горле и запястье. Но не отошел ни на сантиметр, оставшись стоять сбоку, упираясь ладонью в шкаф над ее плечом и полностью блокируя любое движение влево.
Марьяна судорожно втянула ртом воздух, прижимая ушибленную руку к груди. Сердце колотилось где-то в горле, оглушая собственным стуком.
Тимур остановился прямо перед ней.
На таком расстоянии она видела тонкую серебряную нить седины на его коротко стриженных темных висках и глубокую складку меж бровей. От него пахло дорогим одеколоном с нотами сандала и холодным железом.
Он протянул руку и кончиками пальцев приподнял ее подбородок.
Прикосновение было сухим, жестким и обжигающим от контраста с ее холодной кожей.
— Посмотри на меня, — произнес он.
Марьяна сжала челюсти, пытаясь удержать взгляд в районе узла его шелкового галстука.
— Глаза подними, Марьяна. Я не повторяю дважды.
В его голосе не было крика, но в тембре вибрировала такая сокрушительная тяжесть, что ее веки дрогнули сами собой. Она подняла взгляд.
В черных радужках Тимура не было ярости. Там было холодное, расчетливое любопытство оценщика, перед которым выложили редкий товар.
— Двадцать два года? — спросил он.
— Да, — едва слышно шепнула она.
— Девственница?
Кровь с шумом ударила Марьяне в лицо. Щеки запылали так, словно ее хлестнули наотмашь крапивой.
— Какое это имеет значение?! Это скотство! Какое отношение моя личная жизнь имеет к долгу отца?!
Тамерлан за ее плечом хрипло, раскатисто расхохотался. Звук ударил по нервам.
— Прямое, девочка, — оскалился младший. — Твой отец проиграл все. Даже свои почки он не продаст за ту сумму, которую торчит нашему банку. Но за тебя... за тебя можно списать пару процентов. Если будешь послушной.
— Я не продаюсь! — крикнула Марьяна, и этот крик эхом отскочил от высоких потолков кабинета. — Вы не имеете права! Я вызову полицию!
Она рванулась вправо, надеясь проскользнуть под рукой Тамерлана к двери, ведущей в приемную.
Это было глупо.
Она не успела сделать и шага.
Широкая, тяжелая ладонь Тамерлана метнулась вперед, перехватывая ее поперек талии. Движение было резким, отточенным, лишенным сомнений. Мужчина дернул ее на себя, отрывая туфли от пола, и впечатал спиной в свою широкую грудь.