Глава 1: Капкан в закрытом блоке
Тяжелая створка из тонированного бронированного стекла за спиной Марьяны захлопнулась с глухим, вакуумным щелчком.
Магнитный замок сработал моментально. Зеленый светодиод на сенсорной панели сменился алым глазом блокировки. Звук отрезал шум ночного мегаполиса, гул лифтовых шахт и вообще любые признаки того, что за пределами сорок четвертого этажа существует живой мир.
Остался только монотонный, глухой шелест дождя, с остервенением хлещущего в панорамное остекление. Капли разбивались о толщу триплекса и сползали вниз кривыми черными ручьями на фоне расплывчатых огней ночного города.
Марьяна судорожно сжала пальцы на ручках потертой кожаной папки.
Внутри лежали бумаги, ради которых отец сегодня утром встал перед ней на колени прямо в прихожей их заложенной трешки. Расписки, графики реструктуризации, переоформление долей в его обанкротившейся логистической фирме. Долг, повисший на семье тяжелой могильной плитой, составлял шестьдесят миллионов рублей.
Ей обещали встречу с главой юридического департамента холдинга Цороевых. Сухой, официальный разговор о продлении сроков.
Но за огромным П-образным столом из черного мореного дуба сидел не юрист.
Тимур Цороев сидел, откинувшись на спинку массивного кожаного кресла.
Темно-серый кашемировый костюм-тройка безупречного английского кроя сидел на нем как броня. Белоснежный воротник рубашки оттенял смуглую, обветренную кожу шеи и тяжелую, квадратную челюсть, покрытую ровной темной щетиной. В его позе не было ни капли суеты. Ни одного лишнего движения. Только абсолютное, давящее спокойствие человека, который привык одним движением брови ломать чужие жизни.
Перед ним на столе не было ни бумаг, ни ноутбука. Лишь тяжелая хрустальная пепельница и массивный матовый стакан, в котором плескался янтарный виски поверх треснувшего кубика льда.
Марьяна замерла посреди огромного кабинета. Каблуки ее простых черных туфель-лодочек словно приросли к ледяному полированному граниту пола.
— Добрый вечер, — ее голос прозвучал тоньше и тише, чем она рассчитывала. Она кашлянула, пытаясь вернуть связкам твердость. — Я Марьяна Вольская. По поводу задолженности транспортной компании «Северный транзит». Мне сказали, господин Цороев примет документы лично.
Тимур не ответил.
Он даже не шелохнулся. Его темные, почти черные глаза цвета сырой смолы медленно, с тягучей неторопливостью скользнули по ней.
Взгляд не задержался на папке в ее руках. Он впился в ее лицо, скользнул по влажным от уличной сырости прядям каштановых волос, задержался на приоткрытых, вздрагивающих губах и опустился ниже.