Глава 1
Аглая Лебедева вернулась домой в дождь, с почти разряженным телефоном, мокрыми волосами и ощущением, что Москва всё ещё цепляется за неё грязными пальцами. Самолёт задержали, чемодан потеряли, а в голове крутились чужие голоса: насмешки, обвинения, спокойная уверенность бывшего, который слишком легко забрал у неё бизнес, деньги, контакты и право называться самостоятельной. Перед воротами отцовского дома она остановилась на несколько секунд, глядя на знакомые окна, за которыми когда-то было тепло. Теперь там горел ровный жёлтый свет, слишком спокойный для места, куда возвращаются после поражения.
Дверь открыл отец. Игнат Лебедев выглядел так, будто за последние месяцы стал ещё жёстче: высокий, сухой, с седыми висками и тяжёлым взглядом, он смотрел на дочь внимательно и почти сразу оценил её внешний вид. Мокрое чёрное пальто, голые колени над высокими сапогами, помятая сумка на плече, усталое лицо, на котором она упрямо держала равнодушие.
— Долетела? — спросил он.
Не «доченька», не «как ты», не «я скучал». Только это короткое, сухое слово, будто она вернулась не домой, а на разбор ошибок.
— Как видишь, — ответила Аглая и вошла внутрь, когда он отступил в сторону.
Дом пах деревом, кофе и чужой правильной жизнью. Она сняла пальто, и тёплый воздух резко коснулся кожи. Под пальто было тёмно-серое платье, простое, мягкое, слишком тонкое для октябрьской ночи и слишком взрослое для отцовского взгляда. Игнат, конечно, заметил это сразу, потому что всегда замечал всё, что можно было превратить в повод для контроля.
— Ты могла одеться теплее.
— Я могла вообще не возвращаться.
Он сжал челюсти, но промолчал. Когда-то Аглая боялась этих пауз, потому что за ними всегда следовало решение, принятое без неё, но сегодня она боялась меньше или, по крайней мере, умела делать вид.
— Ужин на столе, — сказал он наконец. — И я пригласил людей, которые помогут тебе разобраться с твоими проблемами.
Аглая медленно повернулась к нему.
— С моими проблемами?
— Не начинай.
— Я ещё даже сапоги не сняла.
— Именно поэтому не начинай.
Она опустила взгляд, расстегнула молнию на первом сапоге и стянула его медленно, почти демонстративно спокойно, потом так же сняла второй и встала босыми ногами на тёплый пол. Игнат снова смотрел на неё с раздражающей смесью тревоги и недовольства, а Аглая вдруг ясно поняла, что в этом доме ей придётся отвоёвывать право быть взрослой с первого же вечера.
— Я не просила нянек, пап.
— А я не спрашивал, кого ты просила, когда ты потеряла бизнес, деньги и репутацию.
Фраза ударила точно. Аглая вскинула подбородок, но внутри всё равно что-то болезненно сжалось. Она устала доказывать, что не сломалась, и ещё сильнее устала от того, что каждый, кто видел её падение, считал себя вправе объяснять ей, как надо вставать.