— Умею. Причём достаточно хорошо. Но, во-первых, я тоже никогда не готовила что-то не из заранее приготовленных ингредиентов, а во-вторых, я банально предпочту скинуть эту работу на тебя. Так что держи, — с улыбкой на лице протянула Ева кроликов ей.

— Что?.. Но… подожди…

— Упс… — вырвались они из её рук и, только упав на землю, уже начали убегать в разные стороны.

В это же мгновение из рук Алисы вырвалось десяток нитей, что, развиваясь и переплетаясь, быстро устремились за кроликами. Меньше мгновения — и кролики, будучи аккуратно опутанными розовыми, немного святящими нитями, приподнялись над землей и подлетели к Алисе. И если все нормально это восприняли, то мальчика её Дар явно очень заинтересовал и удивил, отчего он продолжал смотреть на её нити будто бы очарованными глазами.

— Зачем ты это сделала? Не могла, что ли, немного подождать?

— Я же сказала «упс». Так что это обычная случайность — и всего-то. Впрочем, я была уверена, что ты не дашь нашему белку так просто сбежать. Кстати, заткни им рты, а то этот их писк уже раздражает.

Алиса, закрыв им рты нитями, уже хотела что-то сказать, как её опередили.

— Как она? — спросил он.

И хоть сам по себе этот вопрос подразумевает собой сильное беспокойство, свойственное исключительно по отношению к чему-то дорогому человеку, но при этом… в его голосе не было слышно ничего подобного. Он был до ужаса монотонным, словно спросивший это был не человек, а робот.

А ещё более печальной ситуацию делает его внешний вид: мышц и жира в его теле почти не осталось — лишь побледневшая и посиневшая в некоторых местах кожа, обтягивающая кости, вены и внутренние органы, отчего он выглядит несуразно и… жалко, словно мерзкий, оживший труп; по всему же его лицу проходят длинные, неровные шрамы, оставленные будто десятком странных лезвий, а утраченный же левый глаз скрыт под неуклюже завязанным бинтом.

Видеть его таким ей ужасно больно. Но ещё больнее — осознавать, что на этом всё не кончиться. Может, он вскоре и сможет восстановиться физически, может, к их возвращению Элизабет что-то придумает с его ментальным состоянием и вернёт его в норму. Однако… сейчас, глядя на него таким, всё внутри неё будто кричало о том, что подобным она его увидит ещё не раз…

— Плохо… Она только очнулась и до ужаса напугана. Даже говорить нормально не может, то и дело заикаясь…

— Это с его упоминанием или без? — удивительно серьёзным тоном спросила Ева, даже не язвя, как обычно.

— Без…

— А когда речь заходит о нём?

— Она… — посмотрела она на него, не решаясь это произнести, зная, что ему это сделает больно, — впадает в истерику. В очень сильную истерику.