Я на миг ослабила хватку. На миг. И в этот миг он рванул вверх – к свету, к берегу, к своим. Он почти выскользнул. Его ладонь коснулась поверхности, он вдохнул воздух, который уже не хотел поступать в лёгкие, и его рот раскрылся в немом крике.
Я могла отпустить. Я могла подумать. Я могла вспомнить слова Ведагора, но обида схватила меня за горло изнутри. Она прошипела: «Не отпускай. Не делай им милости. Они сделали тебе милость?»
Я дёрнула сильнее. Его позвоночник выгнулся, глаза закатились. Он ударил ногой, но уже слишком слабо. Вода в его лёгких тяжело булькнула, словно варево в котле. И всё.
Смерть под водой не красивая. Она грязная и тихая. Она пахнет тиной. Я держала его ещё немного, пока тело не перестало сопротивляться совсем. Пока пузыри не стали редкими. Пока вода не сделалась вокруг него спокойной, будто ничего не произошло.
Наверху кричали. Кто-то прыгнул в воду. Я ощутила нового человека горячим пятном. Но я уже была сыта местью. И сон, старый сон Ведагоров, снова начал подползать ко мне, потому что печать, хоть и треснула, но не исчезла полностью. Она просто стала слабее. А значит, я могла проснуться. Но я могла и снова уснуть, если не будет причин держаться за реальность.
Я оттащила тело глубже – туда, где ил мягкий, словно пуховая подушка. Там, на дне лежали камни с выжженным узором. Узел сна дрожал и выл, будто раненый зверь.
Я положила мёртвого на ил, и его волосы всколыхнулись вокруг головы, напоминая водоросли. Глаза его были открыты, и в них уже не было ничего. Ни грязи. Ни смеха. Ни «мне всё можно».
- Не ты… - прошептала я, и звук растворился в воде.
Я почувствовала, как по венцу печати пробежала судорога. Мир заметил нарушение. Лес, который столько лет молчал, вздохнул тяжело, будто ему снова пришлось держать чужую кровь на своих корнях.
И тогда я услышала нечто новое. Не крики на берегу. Не музыку, которая визжала и захлёбывалась. Я услышала шаги, но не рядом с берегом, не в это мгновение. Они слышались далеко. Шаги по границе. Шаги того, кто умеет ходить рядом с Навью и не тонуть.
Железо. Соль. Дым трав. Я подняла голову к поверхности, заинтересованная новыми ощущениями. Туман по-прежнему висел над озером. На берегу метались люди: белые лица, крики, плач. Кто-то светил в воду чужим искусственным светом, и этот свет ударял мне по глазам, причиняя неудобство.
Один из парней стоял на коленях у кромки и бил ладонями по воде, словно по крышке гроба.
- Саша! - орал он. – Саша, выныривай! Ну хорош!
Я могла бы выйти и взять второго. И третьего. И десятого. Вода умеет быть терпеливой. Но что-то внутри меня, глубже обиды, чуть дрогнуло, будто под илом шевельнулась старая дощечка с рунами. Словно память, которой у меня не было, на секунду приподняла голову.