- Знаю, - ответил он. – Сегодня видел ещё одно тело.
Я вздрогнула. Во мне поднялся холодный гнев, и вода, которая жила во мне, отозвалась: где-то рядом шевельнулась сырость, в траве проступили капли росы.
- Кто? - попыталась спросить я.
Получилось почти шёпотом.
- Ищу, - ответил он. – Но мне нужно понимать, кто ты. Что ты. И почему печать треснула именно сейчас?
Я подняла голову. Почему? Потому что кто-то захотел, чтобы я проснулась. Потому что кто-то захотел, чтобы я стала шумом, за которым удобно прятать тёмные дела. Шагнув ближе к машине, принюхалась. Она пахла железом, пластиком и чем-то едким, настолько неприятным, что захотелось отпрянуть. Мерзкий запах нового мира. Но я выдержала.
- Он… - сказала я и почувствовала, как слово застревает. – Пахнет пеплом. Горьким пеплом…
Руслан медленно кивнул и открыл дверь. Не полностью – лишь чуть-чуть, чтобы показать: он готов слушать, но не готов пустить меня внутрь. Между нами осталась граница. И это было правильно.
- Как тебя зовут? - спросил он.
Вопрос был простым. Но имя – это не просто звук. Имя – это ключ к памяти. Я открыла рот и ощутила, как в груди невыносимо жжёт.
- Ари… на, - произнесла хрипло. На втором слоге голос практически пропал.
Руслан посмотрел на меня иначе. Не как на добычу. Не как на проблему. Впервые его взгляд выражал нечто такое… то, что может предназначаться человеку. Жалось? Сочувствие?
- Арина, - повторил он, и у него получилось сказать это так, будто имя не грязное и не проклятое. Просто имя.
Я почувствовала, как у меня внутри что-то дрогнуло – человеческое, почти забытое: благодарность. И тут же я ощутила страх. Потому что благодарность – это мост. А мосты ведут туда, где тебя снова могут сломать. Отступила на шаг, испугавшись новых эмоций.
- Ведагор, - сказала я вдруг, сама, не ожидая, что смогу. Имя учителя всплыло, словно пузырь из воды, и лопнуло в воздухе.
Руслан замер.
- Ведагор? - переспросил он тихо.
Я кивнула.
- Он… связал, - сказала, касаясь пальцами своей шеи, где когда-то был узел сна. – Долго спала.
Руслан опустил взгляд на свои руки, будто увидел на них чужую ответственность.
- Значит, мне попалась его запись, - сказал он. – Поэтому заговор сработал.
Я слушала и понимала не все слова. Но понимала главное: он не хотел причинить мне зло. Не хотел причинить боль. Это вышло случайно. И всё равно вышло. Заставила себя сделать глубокий вдох, который всё ещё приносил страдания.
- Я… не хочу… брать, - произнесла с запинкой. И слово «брать» отозвалось во мне голодом. Я сглотнула. – Но… не умею… иначе.