И в трубу остальным:

— Яков, стоп! Джахар, щит обратно. Попробуем подлететь к нему спереди.

Дальше я коротко изложил свою мысль экипажу, и Диего рванул нас, уводя гроболёт на манёвр. Тут задумка какая? Если мех не горит, то придётся прощупать другие участки. Пасть у мишки — БелАЗ заедет. Попытаемся закинуть гостинец прямо туда.

Спустившись, облетели мишку по большой дуге и зависли напротив гигантской морды в паре лиг от чудовища. Всё же личиком оно нифига не медведь. Четыре маленьких, в сравнении с башкой, глаза: два спереди, два по бокам. Вместо носа, пара кожистых круглых дырок. Рот широкий, от уха до уха, и набор идущих в три ряда зубов под любую жратву — тут, и заячьи резцы, и волчьи клыки, и полным-полно плоских жевательных.

На нас ноль внимания. Подтянул к себе лапой лист и, откусывая от него куски размером с теннисный корт, неторопливо их пережёвывает. Хотя, это в масштабах мишки движения кажутся медленными. Так-то челюсти у него ходят туда-сюда с очень даже приличной скоростью.

— Яков, сможешь рассчитать так, чтобы в пасть на очередном укусе залетело?

— Не знаю. Поближе бы. Но попробовать можно.

Поближе я соваться не готов. Нам же стрелять из-под снятого щита. Не дай Создатель, Медведь какой фокус выкинет.

— Пробуй. Джахар, после выстрела ставь.

Минут пять Яша целился. Процесс поедания у Зверя ритмичный. За очередной порцией рот разевает через один и тот же промежуток времени. Должно получиться.

И выстрел. С замиранием сердца следим, как плазменный шар, разрастаясь, несётся к чудовищу. Вот пошли открываться для очередного укуса гигантские челюсти. Вот блестят светло-жёлтым ряды здоровенных зубов. Видно, как внутри пасти огромный язык собирает с нёба остатки разжёванной зелёнки. Сейчас… Сейчас… Сейчас…

Бах!

Но это не взрыв и не вспышка. Это мишка, то ли чихнул, то ли фыркнул. Поток, вырвавшегося из пасти пара снёс Яшино солнышко в один миг. А ещё миг спустя струя белых клубов докатилась до нас, и гроболёт приложило ударной волной. Мир рванул кувырком. В глазах белёсая мгла. Я почувствовал, что меня размазывает по креслу. Кости предательски захрустели. Гул в ушах заглушил дружный вопль товарищей. Нас, вращая, несло неизвестно куда.

Секунд пять сумасшедшей вертушки — и вращение стало стихать. Гроболёт вынесло из потока пара. Перед глазами слегка посветлело. Спасибо креслам, число которых мастера перед этим вылетом по моей просьбе увеличили втрое и вдвойне спасибо ремням. Будь мы сейчас на том первом варианте летучей телеги, нас бы швырнуло из кузова прямо на щит, и не факт, что хоть кто-нибудь пережил бы удар такой силы. Кстати, корпус штурмовика тоже выдержал.