М-р Моррис прекратил прения:

– Времени терять нельзя, поэтому предлагаю сейчас же хорошенько осмотреть дом. В подобном деле время – все, и от быстроты наших действий, может быть, зависит судьба очередной жертвы.

Сознаюсь, у меня оборвалось сердце, когда настал момент приниматься за дело, но я промолчала, боясь больше всего стать им в тягость, быть помехой в работе, чтобы они не отстранили меня даже от участия в совещаниях.

Итак, они решились направиться к Карфаксу, чтобы пробраться в дом.

Как истинные мужчины, они предложили мне лечь спать, точно женщина может заснуть, когда тому, кого она любит, угрожает опасность! Я лягу и притворюсь спящей, чтобы Джонатан не волновался, когда вернется.

1 ОКТЯБРЯ, 4 ЧАСА ДНЯ. Мы только что собрались выйти из дому, как мне принесли спешное послание от Ренфилда, спрашивавшего, не может ли он меня повидать сейчас же, так как ему надо сообщить нечто чрезвычайно важное. Я поручил посланному передать ему, что в настоящую минуту я очень занят. Служитель добавил:

– Он, по-видимому, необыкновенно нуждается в этом, сэр. Я никогда еще не видел его в таком нетерпении. Не берусь предсказывать, что будет, но полагаю, если вы с ним не повидаетесь, с ним опять сделается один из его страшных припадков.

Я знал, что он не сказал бы такого без оснований, поэтому ответил: «Хорошо, я сейчас приду», – и попросил остальных подождать несколько минут, так как мне надо навестить пациента.

– Возьмите нас с собой, Джон, – сказал профессор. – Его случай, сужу по описанию в вашем дневнике, сильно заинтересовал меня и к тому же имеет некоторое отношение к нашему случаю. Я очень хотел бы повидать его, особенно тогда, когда его душевное равновесие нарушено.

– Можно нам тоже пойти? – спросили лорд Годалминг и м-р Моррис.

Я кивнул, и мы все вместе проследовали по коридору.

Мы нашли Ренфилда в состоянии возбуждения, но речь его и поведение были гораздо разумнее, чем мне приходилось наблюдать раньше.

Его требование заключалось в том, чтобы я немедленно выпустил его из больницы и отправил домой. Он подкреплял свое требование аргументами, доказывавшими, по его мнению, его полное выздоровление, и обращал внимание на свою полную нормальность.

– Я взываю к вашим друзьям, – добавил он, – может быть, они не откажутся высказать свое мнение, хотя, к слову сказать, вы забыли нас познакомить.

Я был удивлен настолько, что странная претензия безумца, находящегося в сумасшедшем доме, чтобы ему представили посетителей, не поразила меня в ту минуту, и к тому же в его манере держаться было известного рода достоинство, как у человека, привыкшего к обращению с равными, так что я сейчас же представил их друг другу.