И с каждой секундой он становился все громче и отчетливее. Это означало лишь одно: к нам пожаловали гости, и их было довольно много.
Выругавшись, кинулась к дыре в обветшалой крепостной стене. Сжимая в левой руке трех пойманных в силки зайцев, правой сняла свои защитные заклинания и уже через несколько секунд неслась через пустой двор к обитым железом воротам. Сунула на бегу добычу Каспару, десятилетнему сыну Марии, достававшему воду из колодца, и наказала ему сейчас же отнести зайцев на кухню, предупредить Олафа, что к нам пожаловали гости, а самому сидеть в подвале и не отсвечивать.
Но тут с ужасом заметила, что ворота открыты, мои магические заклинания сняты и я не успеваю…
Ничего уже не успеваю сделать, потому что, утопая копытами в осенней грязи, к опущенному мосту через наполненный водою ров, возле которого стояли покачивающийся — и вовсе не от порывов ветра! — дядя и моя сестра в лучшем своем платье, подъезжал королевский отряд.
Всадников было больше двадцати, и на их штандартах полоскались золотистые знамена с оскаленными львами, гербом короля Генриха Шантье — моего дяди, узурпировавшего трон Фортрайта.
Лисса смотрела на подъезжающих восторженно, даже помахала им, но я…
Я не разделяла ее оптимизма. Вернее, была готова убить Филиппа за то, что снял защитные заклинания и вышел встречать нежданных гостей за ворота замка. И еще сестру мою прихватил!..
Неужели он не понимает, что королевские гвардейцы притащились в такую даль и в таком количестве вовсе не для того, чтобы сообщить нам, что мы помилованы и можем возвращаться в столицу⁈
— Не может этого быть! — в который раз неверяще повторила я, глядя, как Лисса укладывает в дорожный сундук три моих несчастных платья и пару нижних сорочек. Затем, сморщив носик, сестра добавила туда еще мужской наряд.
На этом весь мой гардероб закончился.
Два платья из него я уже надевала, когда мы выезжали на ярмарки в Избор — не хотелось тревожить взгляды местных, расхаживая перед ними в привычных штанах и тунике. Зато ярко-синее, подходившее по цвету к моим глазам, до сих пор было неношеное. Не так давно Мария его перешила из маминого — наставила подол и расширила в груди, потому что ростом я пошла в папу.
И я хранила это платье для особого случая, который, судя по всему, вот-вот случится.
Зато Лиссе с гардеробом повезло куда больше моего — ей годилась почти вся мамина одежда. Да и внешним видом она пошла в род Лорен — невысокого роста, худенькая и черноволосая. Характер у нее был немного капризный, с любовью к дорогим вещам и развлечениям, в чем мы с ней были абсолютно несхожи.