— Она тянет время, господин председатель. Как и на первом допросе.

— Я впервые слышу этот вопрос, — сказала Вера.

Шорох превратился в гул.

Один из стражников шагнул ближе. Женщина в синем усмехнулась, но председатель поднял ладонь, возвращая залу тишину.

— Желаете убедить суд, что потеряли память?

— Я желаю понять, в чём именно меня обвиняют.

— Ваша дерзость не помогает делу.

— Зато точность обычно помогает.

Эта фраза вырвалась сама собой. В прежней жизни Вера не раз слышала уверенные заявления людей, которые после падения требовали немедленно вернуть им прежнюю лёгкость движений. Приходилось задавать десятки вопросов, проверять каждую мелочь и объяснять, что тело не подчиняется приказам только потому, что человеку надоело ждать.

Судья долго смотрел на неё, затем откинулся на высокую спинку кресла.

— Хорошо. Совет ещё раз огласит обстоятельства. Возможно, тогда обвиняемая прекратит представление.

Женщина в синем поднялась. На этот раз она развернула лежавший перед ней лист.

— Семь месяцев и двадцать три дня назад в Зале северных знамён состоялся военный бал в честь возвращения командора Тэйвара Рианора. Саэла Норвис, придворная наставница по церемониальным движениям, отвечала за подготовку Пепельного круга. Этот танец исполняют двенадцать пар. Их шаги повторяют древнюю схему защиты, а командор завершает рисунок в центре зала.

Вера слушала, не перебивая. Значит, всё-таки танец, хотя упоминание защиты делало его далеко не безобидным развлечением.

— Во время последнего поворота, — продолжила женщина, — третья пара сместилась на полшага к востоку. Командор Рианор вошёл в центр, попытался принять драконий облик и упал. С того вечера он не способен самостоятельно стоять, передвигаться или обращаться. Проверка показала, что ошибка содержалась в схеме, утверждённой Саэлой Норвис.

— Кто ещё видел эту схему до бала? — спросила Вера.

— Вы не задаёте вопросы Совету.

— Тогда как я могу признать вину, если мне сообщают только результат проверки?

Седая женщина сжала губы.

— Схема хранилась в вашем личном футляре. Печать не была повреждена.

— Это не ответ.

— Достаточно, — остановил их председатель. — Саэла Норвис, вы подписали окончательный рисунок?

— Не знаю.

— Подпись ваша.

— Я не помню, чтобы её ставила.

С задних рядов донёсся чей-то смех, сразу оборванный строгим окриком стражника.

Председатель снял с плеч серебряную цепь и положил её на стол. Звенья тихо звякнули о камень.

— Совет проявил терпение. Мы выслушали ваши прежние объяснения, каждое из которых противоречило предыдущему. Сначала вы утверждали, что схему подменили. Затем обвиняли помощницу. После заявили, будто сам командор потребовал изменить рисунок. Теперь выбрали потерю памяти.