Когда Герда просветила меня об обязанностях горничных, я поняла, что претендентки в первую очередь должны быть выносливыми и смышлеными, а я таких сегодня не видела.

Когда за очередной излишне нервной претенденткой, страдающей тяжелой формой заикания, закрылась дверь кабинета экономки, я не выдержала и высказалась:

— Это какой-то ужас… — и положила голову на сложенные на столе руки.

Сидящая все это время рядом с невозмутимым лицом Герда внезапно меня поддержала:

— Удивляюсь вашему терпению госпожа. Складывается впечатление, что староста отправил к нам всех убогих, которых нашел в окрестностях.

Я вскинула голову:

— В смысле? Их поведение — это не норма? В смысле, в деревне все же есть вменяемые люди? — тут я поняла, что снова говорю не то. — То есть…

— Я поняла, что вы хотели сказать, госпожа, — пробасила троллиха. — И да, в деревне такие есть, но к нам они не пришли.

— Почему?

Герда явно имела что сказать, но промолчала, лишь пожав плечами. Неужели дело в том, что Рэм — незаконнорожденный ребенок погибшего графа? Нет, ерунда это все. Какое дело обычному люду до того, кто унаследовал титул и земли? Главное — получить хорошо оплачиваемую работу в замке. Но тогда почему они не пришли?

«Да тебе же только что открытым текстом сказали, что дело в старосте!» — чуть не хлопнула я себя по лбу. Неужели он, как и слуги в замке, засланный казачок мачехи Рэма? Иначе объяснить его откровенный саботаж я не могла.

Но что тогда делать? Не идти же самой в деревню, чтобы зазывать на площади на работу в замок? Идея, конечно, не лишена привлекательности, но меня однозначно не поймут. Можно было бы пойти к Рэму и проконсультироваться о дальнейших действиях у него, но он с самого утра отправился на какое-то совещание, и вообще в этом вопросе полностью доверился мне. Только что я могла придумать, если ничего об этом мире не знала?

— Что же делать? — вырвалось у меня.

Герда тяжко вздохнула:

— Если бы в приличные дома брали троллей, я бы могла предложить вариант… Но лучше не стоит.

Я встрепенулась:

— Неужели лучше взять на работу ту заику с нервным тиком, которая плюется во время разговора? Герда! Да лучше уж тролли в доме, чем те, кого прислал нам староста!

— Ну… — засомневалась она.

— Что тебя останавливает? Почему троллей предпочитают не брать на работу? Ты же образец благочестия и воспитания.

Герда позеленела еще больше, чуть не почернела даже. И я не на шутку перепугалось — не сразу поняла, что это аналог человеческого смущения, и чуть не подскочила к ней, подумав, что ей стало плохо.

— Тролли не все такие, как я, — потупившись, вздохнула она. — Мы отличаемся воинственностью и не любим прислуживать. Больше это, конечно, касается мужчин, но отдавать в услужение женщин у нас все равно не принято. — Герда вздохнула, помяла в руках белоснежный передник и, заметив мое искреннее внимание, продолжила: — Но в последнее время дела у вождя совсем плохи. Почти никто их тех, кто ушел на войну под знаменем дракона, не вернулся. А это были в основном мужчины. Женщины остались без кормильцев и уже согласны на все, чтобы немного заработать, но в городе их берут только на самые тяжелые и малооплачиваемые работы, а добираться туда из деревни долго.