лице возникла дежурная улыбка, она явно обрадовалась Геннадию не более, чем прыщу, который посмел бы выскочить у неё на носу, - пойдёмте, Макситрий Янович уже ждёт вас. Девушка медленно моргнула дверям, через пару секунд они с жужжанием завибрировали и исчезли. Геннадий устремился следом за Зоей. Он помнил о своём плане говорить со всеми подряд, но уже не был уверен в том, что это хорошая идея – мертвенно-пустой взгляд Настеньки и недружелюбие Зои эту идею явно не поддерживали. «Впрочем, это ещё не показатель. Попробую поговорить позже с кем-нибудь другим, народа тут ходит много…», - размышлял Геннадий. Однако, попав в офисное пространство, учитель математики почувствовал разочарование: посетителей в офисе не было, да и сотрудников было совсем немного. «Санитарный день у них, что ли? - недоумевал он, - или выходной… Сегодня среда, но кто же их в будущем знает?» - Зоя, а скажите, пожалуйста, а почему сегодня так пусто? - Из-за времени, - коротко ответила девушка, не удосужившись даже повернуть голову в сторону Геннадия. - В каком смысле? – не понял школьный учитель. Зоя остановилась, прицокнула языком и снизошла до объяснений: - У них обед. - А у вас? - У нас с Макситрием Яновичем обед на час позже. Дойдя до кабинета, наружные стены которого на этот раз были непрозрачными изначально, Зоя дежурно предложила Геннадию кофе, от которого тот не менее дежурно отказался, и заглянула в кабинет начальника. - Ой, простите, я не знала, что вы сейчас заняты. К вам Геннадий Петрович. - Да, Зоя, спасибо. Можете идти, - громко ответил Макситрий Янович, и сказал что-то угрожающе тихо тому, кто находился в кабинете. В ответ коротко и сердито пробасили. Зоя удалилась, а через несколько секунд из кабинета вышел чрезвычайно высокий и крепкий мужчина средних лет с сильно отросшей растрёпанной шевелюрой цвета соломы, придававшей ему сходство со второклассником, которому не даются никакие школьные предметы, кроме физкультуры. На мужчине был синий рабочий комбинезон, надетый на растянутую серую футболку, одна лямка комбинезона при этом спадала с плеча, усиливая сходство со школьным двоечником. Будучи явно чем-то недовольным или расстроенным, он хмурился и оттого его пухлые губы лежали друг на друге криво, как распаренная курага на блюде. Он хмуро и словно оценивающе взглянул на Геннадия, буркнул «Здрасьте» и, тяжело вздохнув, медленно двинулся куда-то между столами, как ледокол между льдинами. Геннадий с любопытством обернулся вслед такому колоритному персонажу, и в тот же миг услышал