был безнадёжно испорчен ураганом. - Вы шутите? Как может быть, что учёный, радеющий за прогресс, посвятивший жизнь развитию науки и открывший путешествия во времени, может не любить инноваций?!! - Всё верно, Андрей Романович занимается временем, но… честно говоря, куда больше увлечён прошлым, нежели настоящим, а уж тем более, будущим! - Вот оно что, - улыбнулся Геннадий, - но я всё равно продолжу считать, что мне крупно повезло – будущее есть будущее! А куда можно выкинуть окурок? Не хотелось бы выглядеть дикарём, который мусорит, где попало… - Насчёт этого не волнуйтесь – в наше время мусорная проблема полностью решена! Ну, или почти полностью. Вот это – мусорная труба, - бывшая директор отступила на шаг, и показала на то место, на котором только что стояла, открыв Геннадию вид на неприметную серую трубу, идущую по стене дома, которую он поначалу принял за водосточную, - на мой взгляд, лучшее бытовое изобретение прошлого века! Я имею в виду двадцать второй век, для вас он будет следующим. Мусор улетает вверх по трубе, дальше его с четырёх сторон компрессируют мощные потоки воздуха, а после идёт автоматическая сортировка мусора на железо, дерево, пластик и стекло. Мусор попадает в четыре подземных городских котлована, в каждом из которых происходит утилизация, причём, наилучшим способом для каждого вида мусора. После пояснительной речи Эвелиса Святополковна поднесла к трубе руку с окурком, где-то изнутри трубы заработал какой-то мощный вентилятор или пылесос, и окурок просто улетел вверх. Геннадий последовал её примеру. Но не успел он отпустить в трубу свой окурок, как услышал такое, от чего отросшие волосы на его голове встали дыбом – негромко жужжа, что-то летело по небу. И, судя по нарастающему звуку, достаточно быстро приближалось к курящим. Учитель математики, регулярно читающий новости в своём времени, побледнел и быстро спросил, заметно нервничая: - У меня лишь два вопроса: с кем и где? - Что вы имеете в виду? – удивлённо вскинула брови Эвелиса Святополковна. - Спрашиваю: с кем воюем, и где укрыться? - Я всё ещё не понимаю… – призналась бывшая директор из двадцать третьего века, расширив до крайних пределов и без того большие глаза, - с кем, а главное, почему мы должны воевать?! Геннадий занервничал ещё больше. - А что это за звук тогда? Грёбаный Карлсон, что ли?!! - Ах, вы про это, - проследив за взглядом школьного учителя, улыбнулась собеседница Геннадия, и лицо её смягчилось, - не переживайте, на данный момент мы ни с кем не воюем. По крайней мере,