Броню мою они не снимали, но забрали оружие и боеприпасы. Мой АКМ-К теперь находился в руках у Атеиста, типа в синего цвета металлической броне.

Я молчал. Я даже особо не слушал Лёлика, продолжая размышлять над способами вызволения.

Уровни у ублюдков слишком высокие. От сто двадцатого у Кис-Кис, некрасивой перекачанной бабы, до сто девяносто девятого у Ворона, лидера их бандформирования. Остальные в районе ста тридцати и ста сорока. Не сказать, чтобы прямо уберкрутые, но выше наших, однозначно.

Лёлик что-то говорил, а я думал.

— Заткнись уже, Лёлик, — попросил его неизвестный мне тип в лёгкой керамической броне коричневого цвета.

— Говорю, когда хочу, Сюр, — оскалился на него этот профессиональный насильник. — Или хочешь повторить?

Сюр промолчал, отвернувшись.

Развитая «Медицина» говорит мне то, чего я не мог узнать в нормальной своей жизни.

Психология насильника. Что побуждает его? Что им движет?

Как я успел установить, этот Лёлик — тотально-самоутверждающийся насильник. Это такой тип насильников, которым важна не женщина сама по себе, а именно унижение мужчин, с которыми она была. Они стремятся создать условия для внезапного овладения случайной незнакомой женщиной, но перед этим важным компонентом является физическое и моральное доминирование над её, так скажем, «предыдущим владельцем». Это не значит, что мы как-то владели Елизаветой Константиновной, я говорю об этом в контексте понимания ситуации Лёликом.

Тотально-самоутверждающиеся насильники делятся на три группы: первая — самая мутная, у которых сопротивление женщины вызывает аффект, что в большей части случаев заканчивается для последней смертью, вторая — наиболее частая, аффективно-фиксированные, имеющие истоки в подростковом возрасте, а третья группа — психически травмированные, бывшие в эмоциональной зависимости от какой-то сильной женщины и компенсирующие своё пребывание в зависимости в виде изнасилования и доминирования над другими женщинами.

Конкретно Лёлик, скорее всего, находится во второй группе тотально-самоутверждающихся, то есть в юности получавших систематический отказ от девушек из своего окружения, подсознательно утвердившийся в мысли, что конкурировать с другими мужчинами он не может и есть только единственный способ компенсации.

Именно поэтому Лёлику сейчас важно убедить себя, что у меня были какие-то романтические отношения с Елизаветой Константиновной. Нет, блядь, вы вслушайтесь! Я даже в мыслях зову её по имени-отчеству! Р — романтика!

Бьюсь об заклад, хоть и ставить нечего, что в голове Лёлика уже сложилась картина длительных и прекрасных взаимоотношений между мной и Елизаветой Конс… мной и Елизаветой. Что должно доставить ему моральное удовлетворение, так как он «ворвался в этот идиллический мирок и всё разрушил». Принцип: «Нет у меня — не будет у остальных».