— Логично. А откуда такие точные цифры? — поинтересовался я.

Леонид мгновенно помрачнел.

— Были прецеденты… — пробормотал он, отводя взгляд. — На вылазке нескольких парней цапнули… Думали, пронесет, ведь там как минимум один был из иммунных… Нифига не пронесло. Через двенадцать минут первый на своих кинулся. Иммунный дольше всех продержался, но через шестнадцать минут и он… Короче, пришлось… Ну, ты понял. Так что час — чистая перестраховка. Но всяко лучше, чем три.

Час в пустой комнате с решёткой вместо одной из стен, за что помещение карантина и получило меткое прозвище «зверинец», пролетел довольно быстро. Очередной часовой, на этот раз, для разнообразия не прапорщик, а старшина, выпустил нас «на волю, в пампасы» и мы покатили к Грише, обещанные шатры отдавать.

Вот уж кто на седьмом небе от счастья был. Я оказался прав, и то усиливающийся, то затихающий, но так окончательно не прекратившийся ливень, разогнал ему всех посетителей. Шашлычник, как и обещал, продлил наш «шашлычный кредит» с лихвой. Пообещав вернуться часа через полтора, мы двинулись в автопарк, где забрали у Дяди Вити подготовленные его знакомцами-связистами к работе «Северки» — две относительно компактные и лёгкие, ну, по армейским меркам, радиостанции с цифровым шифрованием. Уже не новые, да, я такие ещё по «срочке» помню, их как раз во вторую чеченскую кампанию в войсках обкатали и они массово пошли в подразделения, заменяя древние и тяжелые, как надгробия, радиостанции Р-159*.

*Армейская радиостанция Р-159 в готовом к работе состоянии весит 14,5 кг. Радиостанция «Северок-К» — 5,55 кг. Разница почти в три раза.

Попросили Дядю Витю о помощи, тот выслушал, в положение вошел, вызвал откуда-то трех бойцов, которым я предложил немного подзаработать. Торговаться сильно не стал, опыт уже имелся, пообещал каждому по пачке в пятьдесят патронов «люгер». На том и сошлись, после чего поехали на снятую мною квартиру — выносить и по-новой грузить в «Соболь» всё, что я добыл на базе «Бастиона». Пора мне имущество перевозить в Кронштадт. Док пообещал пару-тройку подходящих помещений в своей клинике мне под проживание и хранение всякого имущества выделить. Чтоб нам с Киром и самим было где разместиться, и добычу сложить.

Уже выезжая с «Балтики», вызвал через Лёню старлея, вернул ему ключи от квартиры и пожелал всего самого-самого на прощание. Тот в ответ предложил, при необходимости, обращаться снова в любой момент. На том и расстались, довольные друг другом.

А вот на Кронштадтском КПП атмосфера царила откровенно гнетущая. Часовые стояли не просто напряженные — злые они были. Сжатые челюсти, сторожкие, цепкие взгляды, пальцы на спусковых скобах автоматов. Дождь хлестал по их полиэстеровым плащам-пончо.