— Прощайте, братишки, — пробормотал я. — Ваша служба закончилась.

В гараже мы заправили «Тигра» дизелем, а «Соболь» — бензином. Все найденные в гараже канистры залили солярой и тоже в «Тигре» разместили. Кинули сверху пару коробок с армейскими сухпайками, взглянув на которые Макс ощутимо содрогнулся. Увидев это, я к ним присовокупил так и валявшийся в «Соболе» баул с цыганскими харчами. Там, вроде, вполне цивильно всё было, консервы какие-то приличные, вроде шпрот и сардин, вакуумные упаковки с колбасной нарезкой, хлеб для тостов, вода, лимонады какие-то.

Настал момент прощания. Мы стояли у открытых ворот базы. «Тигр» урчал мощным дизелем, готовый к долгой дороге. «Соболь» ждал меня рядом.

— Ну… — Максим протянул руку. — Ещё раз спасибо, Сергей. За все. За жизнь. За шанс найти своих.

Я пожал его руку. Крепко.

— Не благодари. Просто… доедь. И обязательно найди их, живыми и здоровыми. И если что… — я кивнул на рацию в салоне «Тигра». — Частота «Балтики» тебе известна. А то и вовсе хватай своих в охапку и возвращайся в Кронштадт. Я только рад буду, честное слово.

— Понял тебя, учту. А ты… ты держись тут. Не геройствуй по-глупому лишний раз, — он попытался улыбнуться, но получилось немного натянуто. — Кто же Доку, случись что, лекарства возить будет?

— Разберусь, — я хлопнул его по наплечнику бронежилета. — Давай, брат, трогай, пока светло. И смотри в оба. На дорогах сейчас — тот ещё адский адище.

Он кивнул, забрался в кабину. Мощный «Тигр» тронулся плавно, выкатил за ворота. Замер на мгновение, словно прощаясь. Потом рыкнул двигателем и покатил по дороге, ведущей в сторону Пушкина и трассы М-11 «Нева». Я смотрел, пока он не скрылся за поворотом, оставляя за собой лишь облачко быстро рассеявшегося солярного выхлопа и чувство пустоты.

Один. Снова один. Вроде и пробыли напарниками чуть больше суток, а привык уже. Всё же когда спину кто-то «держит» — оно проще и веселее. Жаль, с Максом не сложилось…

Я сел в микроавтобус, завел двигатель. «Соболь» развернулся и покатил по направлению к «Балтике». Меня там ждёт механик, согласившийся починить фару и зеркало, а потом и немного довести до ума моего «стального коня».

А позади остаётся база «Бастиона» со свежей могилой на газоне перед центральным входом. Пустота в груди потихоньку заполнялась знакомым чувством — холодной собранностью и предельным вниманием. Потому что вокруг — сотни тысяч зараженных. И сбежавшие куда-то всем табором цыгане, которым я даже не в рожу плюнул, а куда серьезнее унизил. Они запросто могут решиться отомстить. И еще бог знает, какие проблемы и опасности. Но я ко всему этому готов. Злые слова, брошенные Машей на прощание, и фраза приснившегося после этого Пашки-Пабло меня словно разбудили. И, к ужасу своему, я начал сейчас осознавать, что мир вокруг, жуткий и смертельно опасный, начинает мне по-своему нравиться.