Самая серьёзная проблема ждала на лестнице на второй этаж. Там, на площадке за дверью, зараженных скопилось штук восемь. Они сгрудились в проеме, словно живая баррикада из плоти и костей. Рычание слилось в жуткий хор. А вырваться «на оперативный простор» у них пока не получалось: пластиковая дверь открывалась на них, внутрь, а они давили наружу. Но давили энергично, матовое, усиленное сеткой изнутри, стекло уже выдавили, да и дверное полотно вовсю трещало под их дружным напором.

— Граната! — крикнул я Максиму, отступая в коридор. — Отход!

Макс — молодец, не затупил, не растерялся и шустро откатился назад, за угол коридора. А я рванул цыганское «наследство» из подсумка, свел усики чеки, выдернул её за кольцо и послал «лимонку» в самую гущу. И сам рванул назад.

БА-БАХ!

Оглушительный грохот, визг осколков, волна побелочной пыли, кровавые обрывки. Когда дым рассеялся, и пыль улеглась, в проеме лежали изуродованные тела. Что-то там ещё шевелилось, но уже точно не представляло угрозы. Впрочем, «контроль» никто не отменял. «Только мёртвый не стреляет в спину». Заражённые пока что, к счастью, стрелять не умеют, но от этого выжившим не сильно легче

— Пошли, — я толкнул малость ошалевшего от новых ощущений и впечатлений Максима. — Проверим, что там наверху. Надо быть уверенными.

Второй и третий этажи были пусты. Казармы, кабинеты, душевые… Пустота, разбросанное барахло и поломанная мебель, пятна давно свернувшейся и протухшей крови. Запах разложения здесь был слабее — видимо, большинство зараженных всё же спустились вниз. Лестница на четвертый этаж была забаррикадирована сверху изнутри массивными шкафами. Но в баррикаде зиял здоровенный пролом, а на наши попытки докричаться хоть до кого-то никто не отреагировал, ни живые, ни спятившие. Мы не стали доламывать баррикаду. Кто бы ни держал там свой последний рубеж обороны — пусть спят. Вечным сном.

Гараж базы стал глотком свежего воздуха после кошмара здания. Здесь пахло маслом, соляркой и металлом, а не смертью. И стояла красота: два бронированных УАЗа «Хантер» в светло-сером росгвардейском окрасе с красной полосой и суровый «Тигр-М» — угловатый, тяжёлый, с бойницами для стрельбы в бортах и пулеметной турелью на крыше.

Максим присвистнул, подойдя к «Тигру».

— Ха-а-рош! Это же монстр! Броня, полный привод, дизель… Проедет везде.

Ага. Что такое внедорожник? Это машина, которая застрянет там, куда другая просто не доедет…

— Его и бери, — сказал я. — Запас хода большой, по трассе — около тысячи километров. Ну, плюс-минус… Брони и массы хватит, чтобы пробить затор или даже на скорости прорваться сквозь небольшую свору зараженных. Пулемет сняли, но турель-то есть — при желании можно поставить свой, их в «оружейке» ещё есть несколько штук. Заправим его до полного бака, всклянь, под крышку. Да ещё и канистр по двадцать литров в салон поставим несколько штук. Уж на тысячу двести километров тебе точно хватит, даже с учетом всяких объездов Солярки тут в цистерне запас есть, на наши нужды — точно хватит.