Сразу уехать у нас не получилось. Это на меня электронную «учётную карточку» завели ещё на «Балтике», а вот Максим — человек новый, в системе учёта выживших здешней — не отмеченный. Словом, как бы ни метал, подобно Зевсу, громы и молнии Николай Николаевич, Макса у нас здешние «молчи-молчи» увели, почти как кобылу из стойла. С чего я взял, что это именно «особисты»? Ой, я вас умоляю! Уж на кого-кого, а на контрразведчиков я ещё во время армейской службы нагляделся — ни с кем не спутаю. Правда, перед Доком они вежливо извинились и пообещали вернуть «клиента» как можно быстрее. Уважают тут его, как я погляжу. Но даже из уважения исключений делать не стали. «Порядок — прежде всего».

Потом Николай Николаевич, сидя на пассажирском месте, притиснутый широким плечом Максима к двери, показывал мне дорогу. Кронштадт, конечно, городок небольшой, но, не зная дороги, я бы всё равно никуда не доехал. Разгрузили мы «Соболя» практически мгновенно, хоть и устали за день страшно, и физически, и морально. Но Док по дороге пообещал сытный ужин, горячий чай и чистое постельное белье на койках. Вы не представляете, как это придало сил, особенно Максу, который больше недели спал на кафельном полу продовольственного склада, подложив под себя распоротые картонные коробки и питался исключительно разогретыми на таблетках сухого горючего «консервами мясо-растительными» из армейских сухпайков. Он, бедняга, пахал на разгрузке, словно в него дух самого Алексея Стаханова вселился.

А потом мы сидели за столом, накрытом скатертью, и… нет, это нельзя обозвать простым словом «ели»… Мы — вкушали. На первое шёл грибной суп с шампиньонами, в бульоне, чистом и янтарном, плавали маленькие аккуратные кусочки картошки и морковная «стружка». Аромат стоял — я чуть слюной не подавился. На второе на стол выставили обжаренный кругляком в масле молодой картофель, причем, мне кажется, жарили на сливочном, а не растительном. К картошке шла солёная селёдка. Едва я хотел заикнуться, что к такой закуске остро необходимо… Но даже додумать не успел. Потому что Док выставил на стол графинчик с чем-то прозрачным и три стопки-лафитника. И будь я проклят, если в графине не водка! Док мои предположения полностью подтвердил.

— Без рюмки хорошей водочки только собачки обедают, — хитро улыбнулся он, разливая густую и тягучую с мороза ледяную жидкость по ёмкостям. — Ну, ваше здоровье, господа добытчики!

Мы тост поддержали, как Зощенко писал, «всеми фибрами».

Словом — великолепно посидели. Уж не знаю, кто у Дока в его будущем медцентре отвечает за готовку, но это явно Профессионал с заглавной буквы «П». И сервирован стол было едва ли не по ресторанным правилом. Как сказал Николай Николаевич — именно соблюдение традиций и норм поведения в любой ситуации отличает человека от животного. Пожалуй, готов с ним согласиться: оскотиниться — дело недолгое и нехитрое. Вот назад, из опустившегося бомжа в нормальные люди — да, эта дорога обычно долгая и трудная. Словом, сидели чинно и благородно. Даже мне не хотелось вытереть руки о скатерть или на пол высморкаться. Шутка! Не в том плане, что всё же хотелось, а в том, что я ничем подобным за столом никогда не занимался.