Янка кивнул, но по лицу было видно: не верит. И я сам не знал, верю ли. Ложь была слабая, уход — мерзкий, а обещание вернуться могло оказаться просто ещё одной красивой неправдой.
— Алесь? — тихо спросил он.
Я посмотрел на накрытую ряднину.
— Если выживем — похороним его вместе с сестрой, — сказал я. — Слово.
Сам не знал, обещаю ему или вру. Просто сейчас у меня был выбор между плохим и худшим. Похоронить мёртвых — значит дать Фогелю догнать живых. Остаться с ранеными — значит привести к ним немцев. Поэтому я выбрал живых…
— Зыков, — я посмотрел на старшину, застёгивающего немецкую куртку. — Грузим немецкие тела в стреляный грузовик. Все. Отвезём на болото и утопим. Вторую машину — туда же.
— А первый?
— На нём мы и поедем к связисту, и на мельницу.
Зыков кивнул.
Мы грузили мёртвых немцев в кузов изрешечённого пулемётом «Опеля». Тела укладывали штабелями, как дрова. Я старался не смотреть на их лица. Но запах… запах был настоящим. Металлический, сладковатый, тошнотворный. Кровь, грязь, порох и испражнения: коктейль, который пробирал до нутра.
Лёва стоял в стороне, его рвало.
— Студент, блевать потом будешь! — прикрикнул я. — Иди, держи руль второго грузовика!
Парень вытер рот рукавом, кивнул и полез в кабину.
Когда последний труп был погружен, я подошёл к «труповозке».
— Сидоров, за руль. Езжай медленно, чтобы не застрял. Митяй, поехали с ним, поможем.
Наконец, мы выехали со двора. Дорогу размыло дождём, колёса буксовали, но шли.
Болото было в полукилометре. Мы свернули с дороги, на просёлок. «Опель» жалобно скрипел, подвеска стонала под тяжестью груза. Сидоров вёл машину, газуя на поворотах, но я видел, как у него белеют костяшки на руле: он понимал, что одно неверное движение, и мы увязнем.
На краю болота остановились. Зыков первым выскочил из кабины, хлопнув дверью так, что эхо прокатилось по мокрой низине.
— Выгружаем! — скомандовал я.
Тела сбрасывали в воду. Они уходили с бульканьем, жижа засасывала их, не оставляя следа. Я на секунду задержал взгляд на кромке воды и понадеялся, что тела не всплывут хотя бы пару дней. Этого должно хватить.
— Грузовик отогнать подальше и тоже утопить, — приказал я Сидорову.
Сидоров кивнул, газанул, и «Опель» с разгона влетел в трясину. Вода поднялась, накрыла капот, потом лобовое стекло. Гена выскочил, по крыше выбрался на кузов и спрыгнул уже на сухую площадку. Грузовик полностью не потонул, но достать его отсюда было бы почти нереально — разве что немцы пригонят тягач. А на это я и рассчитывал: пусть теряют время.
Мы вернулись к хутору. На всё ушло почти сорок минут. Слишком много.