Он подошёл к капоту своей машины и остановился. Посмотрел на пустой «Опель» Вебера, убедился, что там никого нет и задумался.
«Что это такое?»
Сзади послышались звуки, разговоры и суета. Обер‑лейтенант обернулся и уставился на свою колонну. Солдаты без команды уже начали выпрыгивать из кузовов, разминая ноги, не понимая, по какой причине задержка.
— Господин обер‑лейтенант! — крикнул Мюллер из кабины. — Может, у них поломка?
Фогель ничего на это не ответил. Он отвернулся, и начал смотреть по сторонам, пытаясь понять, что его смущает. Он смотрел на лес по краям дороги, на болото, находящееся слева, и на крутой склон справа. Своих, а точнее, Вебера здесь явно не было. И всё это было похоже…
— Это похоже, — прошептал он. — На ловушку…
И вдруг он почувствовал опасность. Так сказать, запах засады.
— Всем в машины! — рявкнул Фогель, резко разворачиваясь. — Назад! Трог…
Силуэт офицера в плаще уже разворачивался к кабине — тот самый момент, которого я ждал. Краем глаза выхватил мост: Лёва вжался в тень свай, не шевелясь. Молчит. Пока молчит.
Я выдохнул наполовину и дожал спуск.
Громыхнул выстрел. Отдача толкнула в плечо. Офицер запнулся на полушаге, будто налетел на невидимую стену, качнулся — и осел на колени, потом на спину.
Не прошло и доли секунды, как над склоном, слева от меня, кашлянул маузер Архипа. Старик бил без суеты, и самое главное — точно в цель. Я скосил глаза. В кузове второго грузовика миномётный расчёт только начал шевелиться. Цель номер один дёрнулась, его кепи слетело с головы, и он мешком осел на доски кузова.
Второй выстрел Архипа снёс полголовы чересчур активному миномётчику, который попытался схватить трубу. Третий попал в грудь последнему номеру расчёта. Три трупа за три секунды. Старик отработал свою задачу на сто процентов…
Колонна немцев замерла на какую‑то неуловимую долю времени. Они не понимали, откуда смерть. Но потом инстинкт взял своё.
— Огонь! — прохрипел я, хотя Зыков уже и так всё понял.
Из развалин мельницы, из‑за бревенчатой стены, ударил пулемёт. Зыков не жалел ленту. Он стрелял вдоль колонны, вдоль дороги. Пули MG били по железу грузовиков, высекая снопы искр, крошили кости и плоть.
Первый «Опель» так и стоял на настиле, уткнувшись в нашу машину. Под его тяжестью старые сваи застонали, доски выгнулись, и весь мост качнулся вбок. На секунду мне показалось — сейчас гнильё сложится, грузовик рухнет в речку, а вместе с ним и весь мой мешок, и Лёва под сваями. Зыков ведь предупреждал. Значит, тянуть нельзя: бить, пока колонна не опомнилась и настил держит.