«Должно быть, и в этот раз он куда-то уехал, вот мачеха и решила нас навестить», – подумала Энья и расслабилась, направившись в сторону пляжа. Но вдруг Сюзет нарочито громко воскликнула:

– Ах, какая досада!

Энья обернулась: сестра держала в руке грабли, а клумба с фиалками была испорчена. Цветки валялись в разных местах, где-то вырванные с корнем, где-то помятые и вытоптанные.

С трудом Энье удалось сдержать гневный крик и не наброситься на мерзавку. Она так напряглась и сжала кулаки, мысленно повторяя, чтобы Небеса наказали сестрицу, что не заметила, как стоящая поблизости лейка, подрагивая, поднялась в воздух и окатила Сюзет с головы до пят в белых туфельках дождевой, немного затхлой водой.

Сестрица завизжала, и на её крик в сад выбежали взрослые.

– Это всё она, матушка! Она! – верещала дурным голосом Сюзет, прыгая на месте и топчась по невесть откуда взявшейся там грязи.

– Что?! Опять ты за старое, маленькая негодница! – вторила дочери леди Колет.

Девон нахмурился и сказал:

– Помилуйте, леди. Как же Энья могла это сделать, ведь она стоит в нескольких метрах от вашей дочки.

Так и было. И этот факт мачеха не учла, поэтому и не могла понять, как всё произошло. Она злилась в надежде придумать что-нибудь, чтобы обвинить падчерицу, но не смогла.

– Должно быть, ваша дочурка хотела полить грядку, но опрокинула тяжёлую лейку, поскользнулась и упала. На днях тут был дождь, на земле остались лужи… – спокойно пояснил Девон, незаметно приблизившись к Энье и положив руку ей на плечо.

От этого горячего прикосновения девочка оттаяла и слегка пошатнулась, но Девон прижал её к своему бедру.

– Полагаю, вам стоит скорее отправиться домой. Погода сейчас так нестабильна: то тепло, то холодно.

В этот же миг подул сильный ветер, всколыхнув своим порывом дамские юбки и заставив женщин вскрикнуть, прикрывая свои кружевные панталоны.

– Несчастная Сюзет может простудиться. А если с простудой сляжет и Энья, то это подорвёт наши кропотливые занятия. Я очень строгий преподаватель и не терплю отлынивания от предмета даже по болезни, – подытожил Девон.

Леди Колет поняла, что их тактично выпроваживают и задерживаться в замке герцога замужней даме было бы неприлично.

Надев на лицо маску смирения, она кивнула и ответила:

– Конечно, вы правы. Но пусть тогда Энья отдаст моей дочери своё чистое, а главное, сухое платье взамен мокрому. Ну же, Энья, скорее, ты ведь не хочешь, чтобы сестрица заболела. А герцог подарит тебе ещё одно.

Одно дело, когда Энья сама сняла платье, чтобы помочь с уборкой на берегу. Но тогда и герцог тоже разделся. И совсем другое, когда её об этом просила мачеха. Это было словно прилюдно раздеться на площади, и Энье стало так неловко и стыдно, что она не смела смотреть в глаза герцога.