Ханг ушел в Дис, а остальные остались думать, что еще можно сделать. На Аляске наступила ночь, в нашем дистрикте близилось утро, ребята отчаянно зевали и хотели спать. Но нужно было дождаться Ханга, и когда он появился и покачал головой, тяжесть, навалившаяся на меня за последние сутки, стала давить еще больше. Новости он принес безрадостные:

— Йеми и Франциска офф, но письма им я отправил. Пайпер ответила сразу — ничего особенного. Сказала, что сообщит Печенегу, как только сможет на него выйти. Но…

— Что «но»? — сдерживая нетерпение и зарождающуюся ярость, спросил я.

— Написала, что у «Вдоводелов» только известных замков шесть, причем каждый может считаться главным. И даже если удастся определить, в каком ты, «Тайпанам» самим не справиться. Тем более ты можешь находиться в оплоте «Детей Кратоса». Пайпер сказала, что на рынке наемников не осталось никого свободного, всех кто-то нанял. Вероятно, «Вдоводелы». А значит, штурмом их не взять, и Печенег тебе вряд ли поможет.

Очень интересовал вопрос, каким образом мне заблокировали все чаты и почту, но разгадка оказалась проста — на территории замка права гостей выставлял владелец. «Вернее, „права пленного“, — сказал Эд. — Гости-то у них разные бывают, не каждый такое потерпит».

— А если кто-то в «Сноусторме» выдаст местоположение капсулы Алекса? — задумчиво поинтересовалась Полианна. Младшая сестренка Эда высказывала не по годам зрелые мысли.

— Если такое случится… — начала Мария, но, поняв, что отвечает ребенку, запнулась.

Хайро посмотрел на Вилли, тот кивнул и сказал:

— Нам лучше разделиться. Я могу забрать Полианну, Эда и Малика в другую точку. Нет смысла им здесь находиться. Лишний риск. Связь будем держать через меня.

— Я останусь! — резко сказал Малик.

— Нет, — не согласился я. — Вилли прав, вам не нужно рисковать. Если что-то случится… Должны оставаться люди, которые расскажут миру, что произошло.

Сразу после Вилли Брисуэла увез Эда, Малика и девочку на древнем флаере, вытащенном из подземного гаража. Эд улетал только ради безопасности сестры, по нему было видно, как сильно он хочет остаться.

Еле держась на ногах, я добрался до своей кровати — металлической, жесткой, на которой даже просто лежать больно. С соседней раздавался храп Ханга. Последний запомнившийся образ, перед тем как я сомкнул глаза, — настороженно сидящий у окна Рой ван Гардерен. Я отключился, едва голова коснулась подушки.

Проснулся от шума снаружи, в гостиной. Короткие и отрывистые звуки, будто кто-то смачно плюнул несколько раз. Тишина… И снова плевки. Оборванный стон, вскрик.