— Эфир и опий на полудемонов не действуют, так что придется терпеть наживую, — предупредила она, без лишних церемоний промывая глубокий разрез на его боку едким антисептиком. — Будешь дергаться — вошью край твоей собственной мышцы прямо в надкостницу, и потом всю жизнь будешь ходить кривым.
Он сжал пальцами стальные бортики стола так сильно, что металл жалобно скрипнул и прогнулся под его когтями. На скулах гиганта заходили желваки, из горла вырвался низкий вибрирующий рык, но он не отдернул корпус и не попытался перехватить ее руки. Вместо этого Варрен впился взглядом в ее сосредоточенное лицо, наблюдая, как уверенно и точно тонкие пальцы в перчатках стягивают края рваной раны.