Две моих жены были назначены «вечными дежурными по кухне» (Диану в этой работе все же не подпустили, она чуть ли не треть мяса к столу доставляла, поскольку на «мелочи не разменивалась» и добывала, хотя и не каждый день, но раза по три-четыре в неделю различных травоядных в ассортименте), и малышня вся была занята на рванье крапивы (и еще какой-то съедобной травы), которая немедленно отправлялась в «щи». Но так как щи были всегда мясные, и к тому же соленые, я против травы ничего не имел. А то, что уже шесть бутылок с солью уже опустели и седьмая стремительно заканчивалась, меня пока не волновало: их еще все же больше сотни осталось. Правда, народ пожирал соль все быстрее и быстрее, но соли пока что лет на несколько хватит, а потом… я знал по крайней мере три места в относительной близости, где теоретически солью можно будет разжиться. Ну, когда эта закончится…
Да и вообще: соль была «проблемой далекого будущего», а проблемой, причем очень серьезной, настоящего стало то, что морозы закончились. И весна, согласно известной пословице, показала кто где… в общем, наглядно продемонстрировала, что восемьдесят человек, живущие в одном месте, остро нуждаются в более современных средствах удаления отходов жизнедеятельности. Но пока таких средств ближайшие магазины сантехники предоставить не могли, народ как-то обходился средствами куда как менее прогрессивными. Причем, что меня особенно порадовало, для решения назревших проблем они меня даже не задействовали: решив, что строить новые дома где-то в другом месте — вариант, от оптимальности крайне далекий, они подручными средствами расчистили территорию, унося не соответствующие их понятиям о прекрасном элементы пейзажа в корзинках и засыпая места, откуда эти элементы удалялись, принесенным с берега песком и накопанной в обрыве глиной, обильно добавляя в эту смесь золу, извлеченную за зиму из печей. Причем лопатки (небольшие, шириной хорошо если в ладошку, причем не ладошку неандертальца, а кроманьонца лет пяти от роду, для них вырезали (из бракованных заготовок для стрел) Фых и Фух. За это я им тоже новые имена придумал и отныне их звали Федя и Фрол: я почему-то еще мужских имен на «ф» просто не вспомнил. То есть потом уже вспомнил, но парням и этих вполне хватило. А неандертальцы имя «Фрол» произносили без затруднений, а «Федя» выговаривали с трудом и вообще не все: буква «я» им почему-то плохо давалась. Но они — старались…
И я старался, ведь у меня по плану намечалось бурное развитие черной металлургии. В кино железо из болотной руды получали минут за пятнадцать (правда, был еще когда-то мельком просмотрен клип минут уже на сорок пять — но там откровенный идиот железо пытался получить, горстями кидая в печку перемолотую руду, так что я «за основу» взял именно пятнадцатиминутный вариант). И я все же понимал, что кучу работы в этом клипе просто не показали — вот только чтобы понять, какую кучу пропустили, мне пришлось потратить фигову тучу времени. Ладно, печку для выплавки железа я вообще за два дня выстроил, а вот все остальное…