И они, собственно, в эту очень неприветливую мамонтову тундру и перебрались потому, что тут мяса бродило довольно много: так как снега за зиму выпадало, как я сам смог заметить, хорошо если сантиметров на двадцать, а трава за короткое лето успевала вымахать на пару метров и основательно высохнуть на корню, травоядной скотине тут с кормом проблем вообще не было и она, согласно божьей заповеди, успешно плодилась и размножалась. Что, конечно, и огромное число хищников привлекало, но и людям кое-что оставалось. Вдобавок у людей был огонь — и они чаще всего успевали добытое всяким там львам и медведям не отдавать. Но это уж как повезет: столь же часто хищники успевали первыми, и добычей хищников иногда оказывались не одни травоядные…
Собственно, таким образом в «моей» семье и остались только два мужчины, причем оба, с точки зрения матриахра, «дефектные» — но такое вообще часто случалось, потому-то тут «дружба народов» и процветала: без нее все эти люди давно бы уже вымерли (как, собственно, и «собиралась» вымереть семья, которую я приютил (ну, или которые меня с котиками приютили). А вот сами они по каким-то неведомым причинам до концепции дома с толстыми стенами не додумались — но оценили ее мгновенно, так что теперь на месте нашей стоянки стояло уже шесть домов. Даже семь, если «склад» считать: мой, дом семьи Гух, и четыре дома, которые с бешеной скоростью возвели «пришельцы». Но я считал только шесть из них: именно столько печей мне пришлось сложить. А в том, что без печек всем будет паршиво, я не сомневался: из топлива у нас только запас угля приличный был, а уголь — я был уверен, что он не может «гореть потихоньку», он или горит — или не горит. Поэтому топить в доме «по-черному» было, по моему убеждению, просто нельзя: от сильного пламени в очаге крыша точно сгорит. Можно было, конечно, и дров натаскать — но вот ведь незадача: пилить и колоть дрова было просто нечем, а всякий хворост мы уже километра на два с лишним в лесу собрать успели. И половину его и сжечь…
Ну а печка — она, конечно, в деле согревания помещения похуже обычного костра будет, но от нее тепло идет и когда уголь уже не горит, так что имелась возможность сидеть в тепле без риска спалить собственный дом. А я ведь еще и заслонки для печек успел сделать из обожженной глины, так что тепло и в трубу не очень-то и вылетит.
Конечно, был риск, что кто-то заслонку раньше времени закроет и все в доме отравятся нафиг угарным газом — но мне, я считал, удастся людям объяснить правила безопасности, к тому же я каждый вечер собирался отдельно проверять, чтобы заслонки раньше времени не закрывали. Но оказалось, что все мои страхи были лишними: этот бурый уголь горел почти как дрова, разве что разжечь его было немного посложнее (все же он влагу даже из воздуха умудрялся впитывать и разгорался не сразу), к тому же дым от него был довольно вонючим. Так что я все же не совсем напрасно над печками мучился: из печки кислый запах в помещение вообще не выходил, а то, что в них огонь постоянно горел, сделало дома действительно теплыми. Еще и мои «хитрые трубы»: я их провел так, чтобы труба находилась сбоку дома, а не через крышу проходила — а благодаря этому «поверхность нагрева» еще заметно увеличилась. И вот для котиков эта «поверхность» вообще стала самым любимым местом: они почти все время — то есть когда не ели или не… наоборот, на этой трубе (которая снаружи выглядела как кирпичная тумбочка между печкой и стеной) и валялись. То есть не на самой кирпичной трубе, в а переносках, которые на ней стояли.