Лодки я сделал «по уму»: с четырьмя парами весел, с мачтой, на которой можно было поднять косой парус (льняной, естественно), а когда на каждой сидят по восемь крепких и очень выносливых мужиков, то грести можно было вообще почти без перерывов. И мы отправились в путешествие еще в начале мая: я надеялся, что в этом случае получится вернуться до наступления холодов. Но, как оказалось, мои прикидки были несколько неверными: плыли мы очень быстро. Правда, в паре мест нам пришлось лодки вообще на руках перетаскивать из-за порогов, но в целом путешествие явно не затягивалось — и где-то в начале июня мы уже куда-то приплыли. Только непонятно, куда именно: все так же спокойно текла река (ставшая к этому моменту очень широкой, явно под пару сотен метров) — но вокруг уже не равнина простиралась, а какие-то горы поднимались. Невысокие, и скорее все же холмы — но я что-то не мог припомнить, что в низовьях Дона хоть какие-то горы есть. Так что мы остановились на предмет «подумать», а я еще попробовал в некотором отдалении от реки земличку копнуть: что-то мне эта полудохлая степь напоминала.
И оказалось, что она мне напоминала именно то, о чем я подумал: в нижней части берегового холма земля была соленой. Не сильно соленой, то есть это не солончак все же был, но после того, как я землю в воде размочил, вода получилась именно солоноватой. И меня это заинтересовало, причем даже не потому, что тут можно было хоть сколько-то соли добыть, так что я, оставив народ соль из земли все же добывать, отправился с Дианой и еще двумя парнями посмотреть, что творится в некотором отдалении от речки. С такой женой, как младшая, это было именно приятным путешествием: хотя избытка зверей нам не попадалось, но призрак голода перед нами не вставал — и я с некоторым удивлением вдруг понял, что бродим мы уже почти месяц. И месяц этот был весьма сильно насыщен разными интересными событиями, например, мы встретились с другими, уже сугубо местными, товарищами. Племя было небольшое, всего дюжины две взрослых и пяток детей до десяти лет — но интересным было и то, что они не бросились «защищать территорию от пришельцев», а встретили нас довольно мирно и предложили… торговать. То есть не торговать, конечно, а меняться: Диана им просто отдала подстреленную ей скотинку (которую она скорее из охотничьего азарта подстрелила), а те принесли ей «в обмен» какие-то глиняные поделки. И поделки из кости — но явно не «утилитарные», а что-то вроде «местных сувениров».
Понятно, что мы друг друга вообще не поняли (то есть ни они нашу речь не понимали, ни мы их), но Бых, вспомнив молодость, довольно быстро все же нашла с ними «общий язык» (и отнюдь не вербальный), так что еще через неделю мы разошлись, вполне довольные друг другом. А особенно довольным разошелся я: мне удалось найти в этой степи несколько ранее не обнаруженных интересных травок. И по крайней мере по поводу одной я был уверен, что нашлась «первобытная дикая пшеница»…