Для меня осталось непостижимой загадкой, как в этой дикой природе люди меж собой коммуницировали, ведь по данным, которые я смог выудить из соплеменников, тут в среднем одна семья неандертальцев бродила по территории размером около тысячи квадратных километров и с другими почти не контактировала (разве что иногда, когда возникала нужда в «обмене генофондом»). Но в конце лета к нам пришли еще сразу три семьи, общей численностью чуть больше полусотни человек, и попросились к нам «на зимовку». Гых была категорически против, но Диана (после того, как со мной посовещалась) решила всех их принять — тем более, что новые «пришельцы» и немало интересного рассказали, а для уточнения рассказанного мне нужны были и дополнительные «человеческие ресурсы». Ну и просто для выполнения текущих работ люди требовались — ну, хотя бы для того, чтобы сено косить.

Косы я еще не сделал (хотя и имел это в виду), а вот сена нам теперь нужно было очень много. Мало что Диана все же научила коровку ходить по полю с плугом в упряжке, так она еще за лето трех новых коровок изловила, и уже четырех лошадок. Правда, лошадки только издали лошадками казались, а так звери эти были… размером с пони, лохматые как медведь на страшных картинках, и тоже бурые. И у меня не было ни малейшей уверенности в том, что их хоть когда-то получится приручить — но вот в качестве «живой консервы» они в любом случае были совершенно не лишними. Еще у нас в зверинце появился лосенок (телка), а у нас в семье ходила легенда, что когда-то кто-то из наших предков… знал мужика, у которого какой-то родственник в царское еще время лосиху приручил и на ней и пахал, и верхом скакал… Легенда — она, конечно легенда, однако взрослая лосиха (от которой младшая телочку отбила) потянула центнеров на шесть, из которых чистого мяса было не меньше четырех, так что скотину откармливать смысл в любом случае имелся.

А насчет пахать — так Диана (привлекла для работы еще четверных сотоварок) в августе распахала впрок на коровке уже гектаров пять полей, так что в случае чего мы точно без зерна уже не останемся. А пахотой она занялась сразу после того, как был собран урожай ржи и мятлика: ржи получилось что-то в районе восьми центнеров, мятлика — уже центнеров двенадцать. Откровенно говоря, сами по себе урожаи никого не впечатлили: ну не знали нынешние люди, что с этим зерном сделать можно. То есть что его можно все же съесть — понимали, но зерна жевать было не так приятно, как мясо или грибы тушеные. Однако после того, как я из мятликовых зерен смолол немного муки, дрожжи на рябиновке вырастил, а затем на дрожжевом тесте из добытой женой свинюхи и хранящейся в леднике говядинки спроворил пельмени, картина резко изменилась. Да, еще бы перчику в фарш добавить… но и так получилось замечательно. Да и пельмени грибные, которые я через день приготовил, народу «зашли».